Почему драконы изменяют?

Сок, брызнувший мне в рот, стоило сжаться зубам, ещё никогда не был для меня так сладок… Как только я прикрыла веки, съев его, рот тут же наполнился слюнями, а желудок протяжно застонал, желая получить добавку.

Я теряла силы. Чувствовала это, когда, не желая сдаваться, в очередной раз вставала и, пошатываясь, обходила комнату, ища тайные ходы, как в дрянных книжках. Увы, не находила и, с трудом удержав при себе крупицы надежды, падала в самый сухой угол комнаты.

— Зачем я только злилась на Рохана? — мой хриплый голос, словно карканье ворона, разносился в темноте.

 — Подумаешь, морок… ерунда… от розовых очков ещё никто не умирал. Был бы любимый рядом…

Сейчас все мои обиды казались такой глупостью; я бы всё отдала, чтобы вновь оказаться в его объятиях. Чтобы, уткнувшись носом в его шею, вдыхать запах его кожи и пьянеть от него, чтобы чувствовать, как уверенно бьётся под ладонью мощное сердце, ощущать на себе его снисходительно-насмешливый взгляд…

Свернувшись в позе эмбриона, я старалась хоть как-нибудь согреть замерзающее тело.

Сил на растирание давно не осталось. Как и сил, чтобы здраво мыслить. Лицо Рохана постоянно плыло перед глазами, выдёргивая меня из безумия, что постепенно зарождалось во мне.

Вдруг тяжёлые шаги, разнёсшиеся по лестнице, заставили меня подобраться и сжаться в комок. Наконец узнаю, зачем я здесь.

Загремел старый засов, дверь скрипнула… но не открылась.

Мне казалось, что я вовсе перестала дышать, в то время как сердце испуганной птицей билось в груди.

Я ждала… И похититель тоже. Через несколько минут шаги раздались вновь, только теперь они удалялись.

Что бы это значило?

С трудом поборов страх, я встала, опираясь на стену, и медленно двинулась к двери. Толкнув её, облизнула пересохшие губы, не решаясь сделать шаг из своего подземелья.

Это была чья-то гнусная игра. И что бы я сейчас ни сделала, я последую чьему-то коварному плану. Никто не хочет быть пешкой, но порой выбора-то и нет. Потому, занеся ногу над порогом, наконец, сделала шаг.

Глава 26

Лестница была узкой, вдвоём здесь не разминуться.

Я облокачивалась на обе холодные стены, поднимаясь, что было к лучшему, ведь я постоянно пошатывалась, ища руками опору. Холодный гладкий камень скользил под ладонями, а вдали маячил тусклый свет.

От того, что я долго просидела в подвале в кромешной темноте, мои глаза отказывались мне верно служить. Всё плыло и двоилось. А ноги то и дело запинались.