Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц

Владелец магазина запомнил, что Бишоп держался очень вежливо и предупредительно, и они с женщиной выглядели как влюбленная пара.

В следующие недели Бишопа видели туристы в Аппалачах, а также в других местах по Юго-Восточному побережью, вплоть до Дейтона-Бич во Флориде.

Уильям Брэдфорд Бишоп-младший скрывается по сей день. Предположительно его видели в самых разных точках мира, но ни одно из заявлений свидетелей не подтвердилось, а признавать его погибшим власти отказываются, поскольку убийство – это преступление, не имеющее срока давности.

Спустя около двух лет после убийств, в июле 1978 года, знакомый Бишопа сообщил, что видел его на улице в Стокгольме, Швеция. Шведка, которая познакомилась с ним во время службы в Эфиопии в 1960-х, утверждала, что дважды замечала его в Стокгольме, но не подошла к нему и не обратилась в полицию, потому что забыла, что в США его разыскивают за убийство. Она говорила, что он был с бородой и очень хорошо одет.

Шведская полиция не нашла никаких подтверждений пребывания Бишопа на территории страны, но там не принято разворачивать громкие кампании по поводу беглецов. Некоторые газеты даже отказываются публиковать имена и фотографии подозреваемых в преступлениях.

Затем, в январе 1979-го, служащий Госдепартамента, отдыхавший в Сорренто, Италия, заявил, что видел там Бишопа в общественном туалете. По его словам, Бишоп все еще носил бороду, но одет был плохо и выглядел опустившимся.

Раньше Бишоп уже жил в Италии – в Вероне, когда служил в армии, во Флоренции во время учебы, и в Милане как дипломат, – и отлично знал эту страну.

Мы в Куантико составили его профиль, который обновляли ежегодно. В отличие от Джона Листа или даже Одри Хилли, которые наверняка постарались бы вернуться к прежним занятиям и увлечениям (когда Листа поймали, он занимался примерно тем же, чем и в прошлой жизни; Хилли нашли поблизости от ее места рождения), благодаря службе в разведке, знанию языков и социальным навыкам Бишоп смог бы устроиться практически в любой части мира.

А поскольку власти других стран не стали бы искать его с тем же рвением, что американские, эти страны – особенно Европа – были для него безопасной территорией. Мы копались в его жизни, пытаясь понять, какой момент в ней являлся для него самым счастливым, и в какое место ему больше всего захотелось бы вернуться.