Почти 15 лет

Можешь убеждать себя в обратном сколько хочешь, но они не твои.

— Нет! — настаивала мать. — Ты им никто. Ты пришел в семью, без всяких оснований назвался вторым отцом и теперь ломаешь им психику, внушая, что всё происходящее — нормально. Поэтому они у вас и ворота переворачивают на себя…

— А что? — с мамы, наконец, спала маска безразличия, и в голосе появились нотки раздражения. — Разве не за этим ты ко мне пришел: рассказать и спросить, что делать? Вот что тебе делать: оставить их в покое. А лучше сдать органам опеки, подальше от второго «отца» тоже.

Лев, встав изо стала (он так и не притронулся к чаю), направился в коридор. Эта квартира была по-прежнему враждебна к нему. И по-прежнему не стала домом — если вообще была когда-то.

— Я рада, что ты уехал оттуда и прекратил это безумие, — сказала мама ему в след. — Это твой шанс начать всё по-нормальному.

— Как — по-нормальному? — уточнил Лев, обернувшись.

— Найти женщину, завести семью, детей, только настоящих…

Лев, проходя в коридор, засмеялся:

— А эти что, пластиковые?

— Господи, заткнись… — прошептал он под нос, сдирая пальто с вешалки.

Мама не вышла его проводить — может быть, к лучшему. Он наспех обулся и выскочил в парадную, пообещав себе больше никогда сюда не возвращаться. На секунду его взгляд задержался на лестнице вверх, ведущей к бывшей квартире Сорокиных, но Лев сказал себе: «Нет, нет, нет, уходи».

Слава смотрел на него с подозрением. Подозрительным казалось всё: низкий голос, широкие плечи, пробивающаяся щетина на подбородке, отсутствие подростковой скованности в движениях.

Слава считал себя специалистом в пятнадцатилетних: было, с кем сравнивать. Поэтому, переводя взгляд с Мики на его нового друга и обратно, он мог сказать с уверенностью: «другу из школы» не пятнадцать. Возможно, уже давно не пятнадцать.

Когда знакомство с юным садоводом, незнакомым с картинами Ван Гога, закончилось, Слава украдкой спросил сына:

— Ему точно пятнадцать?

— Я не говорил, что ему пятнадцать, — припомнил Мики. — Я сказал, что он из школы.

— Из исправительной?

— Из нашей, — цыкнул сын. — Просто он из двенадцатого класса.

— И давно он из двенадцатого класса?

Мики нехотя признался:

Слава скептически поджал губы. Мики виновато развел руками.

— Мне не очень нравится, что ты находишь себе друзей сильно старше, — честно сказал Слава.

— Он не сильно старше, — возразил Мики. — На четыре года.

— В вашем возрасте это много.

— Папа старше тебя почти на шесть лет.

— Но и мне было не пятнадцать.