Почти 15 лет

Он взял белую кружку с аляповатыми розами, выстланными по кругу, откупорил уже начатую бутылку виски и плеснул на дно. Бутылку, тщательно закрутив, спрятал обратно в сумку — больше хранить было негде. Только он поднес кружку к губам, как на входе в гостиную прошелестели чьи-то робкие шаги. Мысль: «Выпить или вылить?» стремительно промчалась в его голове, но он поставил кружку на столешницу и сделал вид, что она вообще не его. Выплеснуть в раковину было бы слишком заметно. Залить в себя… Тоже слишком заметно — вдруг пришлось бы заговорить? Поэтому он встал чуть в стороне — так, может, и не спросят.

Из-за угла показалась Юля. Девочка, сминая в руках подол ночнушки с единорогами, несмело ступала босыми ногами по мягкому ковру и с любопытством глядела на Льва. Он, бросив взгляд на часы на духовке (почти полночь!), строго спросил:

— Ты почему не спишь?

Строгость получилась напуская, не такая настоящая, как с собственными детьми. Как будто он только прикидывался строгим. И Юля его раскусила, лукаво заулыбалась:

Не соврал: диван в гостиной уже был разложен, он бросил на него подушку и одеяло, любезно предоставленные сестрой.

Юля посмотрела на кружку с розами.

Мики он говорил то же самое, когда тот звонил перед сном. Если верит пятнадцатилетний ребёнок, значит, и пятилетний поверит?

Но Юля, встав на цыпочки, потянулась к кружке:

Лев поспешил отодвинуть дорогущий виски подальше от детских рук:

— Нет, это чай для взрослых!

— А можно мне обычный чай?

Юля, положив подбородок на столешницу, подняла на него голубые глазенки и посмотрела с такой мольбой о помощи, словно выпрашивала милостыню.

— Тебе спать пора, — напомнил он, стараясь держаться строго.

— Я перестану ши… ш… вот это делать.

— Ты не умеешь выговаривать «шебуршать»?

— Тогда скажи «шебуршать».

Лев впервые не понимал, в каком порядке ему нужно поставить буквы в слове, чтобы правильно его произнести. Странно, вообще-то он даже в детстве все буквы знал…

— Шебрш… Так, ладно, иди спать.

Юля опять повторила:

Лев подумал, что, если спросит: «Почему?», она опять скажет про «шебуршать», и всё начнется по второму кругу. Поэтому он спросил:

— Можно с тобой посидеть?

— Я уже ложусь спать.

— Можно с тобой полежать?

— Может, ты тогда пойдешь к этим… — Лев замялся, вспоминая слово. — К своим родителям. И с ними полежишь.

— С ними я уже лежала раньше, а с тобой нет.