Почти 15 лет

Она тогда, наверное, подумала, что спасёт его от ошибки, потому что… потому что она его отговорила.

Подошла к нему, когда он сидел на кухонном подоконнике и ел картошку со сковородки, и положила эту записку перед ним. У Славика всё похолодело внутри, картошка на полпути застряла в горле и ни туда, ни сюда. Он закашлялся.

А Юля смотрела на него, будто ждала чего-то.

Славик понял, что надо отпираться, отставил сковородку на плиту и сказал:

— Мне кто-то подбросил, не знаю, кто, кто-то перепутал, наверное!..

Юля ответила спокойно:

— Это ты написал.

Славик растерянно забегал глазами: это конец. Ну вот. Сейчас она скажет: «А я думала, что ты хороший, а ты…»

— Ему не показывал? — спросила Юля.

— И не показывай. Они тебя заклюют.

Славик, часто заморгав, отвёл взгляд. Юля просительно протянула:

— Ну нет, пожалуйста, не плачь… — она подошла к брату и обняла его. — Успокойся. И ничего себе не надумывай.

— Что не надумывать? — пробубнил он из-за её плеча.

— Что с тобой что-то не так. Ну, любишь ты его и люби.

Он всхлипнул и кивнул. Записку выкинул и, как Юля и говорила, не стал признаваться. Но сделал кое-что хуже, чем признание. Гораздо хуже.

Это случилось через несколько дней, дома у Максима, когда они были только вдвоём. На дворе стояли майские праздники, остальные ребята разъехались по бабушкам и дедушкам копать на дачах картошку, а у Максима и Славы не было ни бабушек, ни дедушек, зато была денди и пачка порно-журналов Артёма, старшего брата Макса.

Сначала всё было прилично: они поиграли в денди, попили колу и посмотрели «Мумию». Потом Максим спросил:

— Хочешь посмотреть журналы?

Славик сказал, что хочет. В них ведь и мужчины встречались.

Они сели на пол с этой кипой эротики и начали листать один за другим. Слава почти не смотрел на картинки, даже на мужчин не смотрел, а наблюдал за Максимом и наливающимся румянцем на его щеках.

Оторвавшись от журнала, Макс спросил:

— А ты знаешь, что если отсидеть руку, чтобы она прям онемела, а потом начать дрочить, то будет эффект, как будто рука чужая?

— Теперь знаешь, — хмыкнул Максим и снова посмотрел в журнал.

Потом Слава пожалеет обо всём, что произошло с этого момента. От перевозбуждения он начал говорить совсем не те, неправильные вещи.

— Можно использовать настоящую чужую руку, — подсказал он.

— Попросить кого-нибудь.