Почти 15 лет

Лев сразу подумал, что доберется до неё как можно быстрее.

Ещё арендодательница всё время говорила: «ваши дети».

«Ваши дети могут разместиться здесь…» или «В соседнем квартале средняя школа, вашим детям будет удобно добираться». Каждый раз, когда она произносила что-то подобное, сердце Льва делало кульбит: «Ого!». И ведь ей, шестидесятилетней даме с волосами цвета моркови, даже не приходилось пересиливать себя, чтобы это говорить. Может, переезд и правда того стоил?

Когда она ушла, Лев тут же подлетел к Славе:

— Ты слышал, что она говорила?

— Про школу в соседнем квартале?

— Нет! Она говорила «ваши дети».

— А-а, — смекнул Слава. И тут же сказал, будто ничуть не удивленный: — Ну, конечно, это само собой.

Лев разулыбался от подступившего счастья. Слава, обхватив его за талию, прижал к себе, шепнул: «Добро пожаловать в новую жизнь» и нежно прикоснулся губами к его губам.

— Фу-у-у-у! — послышалось с правой стороны. Это Ваня выглянул из своей новой комнаты. — Не целуйтесь!

Оборвав поцелуй, Лев засмеялся в Славины губы:

— Мы дома, — просто ответил Слава.

Лев почувствовал болезненный укол от его слов, но ничего возражать не стал.

Когда тринадцатилетний Мики вернулся из школы бледный, как мертвец, с покрасневшими глазами и трясущимися руками, врачебное чутье Льва безошибочно диагностировало падение артериального давления (и тонометр подтвердил предварительный диагноз), но родительская эмпатичность Славы чутко уловила причину: паническая атака.

Последняя характеристика особенно повеселила Славу: а то он был не в курсе.

Он задал психотерапевту всего один вопрос: как быть с Канадой?

— Не сейчас, — категорически ответила она.

— А что его так… расшатало?

— Трудно сказать. Он мало говорит о семье, — наконец произнесла она. — А когда я спрашиваю почему, отвечает: «Потому что меня научили об этом не разговаривать».

— Замкнутый мальчик, — заключила она.

Слава слышал об этом уже в сотый раз.