Почти 15 лет

Лев нажал кнопку на электрическом чайнике, тот загудел, и пришлось говорить громче:

— И что, всё было серьезно?

— Что ты имеешь в виду?

— Прям отношения? Как у нас?

Слава усмехнулся, отпуская Сэм:

— Ну, не как у нас. Чуть короче.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Слава пожал плечами:

— Не понимаю. Скажи прямо.

Он помолчал, задумавшись.

— Не думаю. До этого не дошло. Скорее, был очарован.

— Ясно, — произнес Лев и зачем-то вымученно улыбнулся.

Тут же смахнул улыбку с лица, подумав, что это глупо.

— И как тебе… с другим мужчиной?

Теперь уже Слава усмехнулся:

— Ну, до этого твой опыт ограничивался только мной, — пояснил Лев, заглядывая в глаза. — Я надеюсь.

Слава тоже посмотрел ему в глаза и медленно проговорил:

— Да. До этого мой опыт ограничивался только тобой.

— А теперь вот… что-то новенькое. Понравилось?

Он вдруг понял, что в этой истории с изменой (да, он отказывался считать это просто «отношениями после их обоюдного расставания») именно тот факт, что он перестал быть единственным мужчиной в Славиной жизни, раздражал его сильнее всех остальных.

Зато Слава выглядел веселым. Рассмеявшись, он ответил:

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать, когда спрашиваешь, понравилось мне или нет. Что-то нравилось, что-то не очень.

— И что не нравилось?

— Ну… Иногда я от него уставал.

Вода забурлила, чайник щелкнул кнопкой, отключаясь, и Лев, подняв его с подставки, залил листья каркаде кипятком. Он молчал, не зная, как спросить главное, что его интересовало.

— Ты был с ним в активной роли?

— А почему ты спрашиваешь? — голос его при этом стал напряженным.

Лев, в свою очередь, тоже напрягся:

— А почему ты не можешь ответить прямо?

— А почему ты злишься?

Слава молчал. Молчание, стало быть, и есть ответ.

— Мы менялись, — наконец произнес он.

Лев кивнул и, повернувшись к столешнице, взялся за ручку заварочного чайника.

Вот только кружки он перед собой не видел — зрение, становясь туннельным, вытягивало окружающее пространство в трубу. Дыхание, частое и поверхностное, начало сбиваться, будто он сейчас расплачется. Но это же глупо — плакать. Это глупо и…

Он дернул чайник за ручку, но вместо того, чтобы налить содержимое в кружку, повернулся и резко выкинул руку, кидая его в стену — в полуметре от Славы.