Почти 15 лет

Может, если есть шанс у других, то и у них он есть?

Говорить начал Слава:

— Мы любим друг друга, но у нас есть… ряд взаимных претензий…

Мариям кивала, словно не замечала этого канцеляризма.

— …и неразрешимых разногласий. То есть, мы не можем их сами разрешить.

— Какие разногласия? — мягко спросила она. — В чём вы не сходитесь?

Они посмотрели друг на друга и ответили почти в один голос:

— Ну, как минимум в этом вы сошлись! Давайте тогда по порядку: что самое важное?

Лев сразу почувствовал себя скованно, но спорить не стал.

Под резко изменившийся взгляд Мариям, он признал:

— Ладно. Насилие важнее.

Психолог осторожно произнесла:

— Хорошо, расскажите об этой проблеме.

Лев молчал — этот момент явно был для Славы. И тот заговорил:

— В течение этого года Лев трижды применял ко мне физическое насилие, — он начал загибать пальцы. — Ударил по лицу, кинул на кровать, швырнул в меня чайник.

С каждой фразой Льву казалось, что семантика слов усиливается: ударил-кинул-швырнул. Он хотел вмешаться, пока Мариям не сочла его монстром и не сказала, что с такими моральными уродами не работает, но удерживал себя из последних сил от возражения: «Не такое уж это и насилие».

Ему вспоминался разговор с Мики. Поэтому он молчал.

— И как это для вас было?

Слава, закусив губы, повернулся ко Льву — тот почувствовал его взгляд, но не смог посмотреть в ответ — и тогда Слава снова обратился к Мариам:

— Как предательство, — ответил он.

— Что это значит? Что вы почувствовали?

Он задумался, прежде чем ответить.

— Когда мы начинали отношения, я знал, что он…

Мариам вдруг попросила его:

— Обращайтесь ко Льву, не ко мне. Говорите «ты».

Слава вздохнул, явно превозмогая себя. Скинув ботинки, он забрался в кресло вместе с ногами и, обхватив колени, повернул голову ко Льву.

— …Ты сложный человек, — сказал он.

Лев чуть не ответил: «Я знаю».

— Когда у нас начали развиваться отношения, я понимал, какие могут быть последствия, но подумал… подумал, что ты заслуживаешь шанса, а я смогу уйти в любой момент.

И я никогда не жалел об этом решении так сильно, как в последний год. За четырнадцать лет было всякое, и я не могу сказать, что был безумно счастлив все эти годы — я по-разному себя чувствовал. Но не жалел. А когда ты меня ударил… Это будет смешно, но я обиделся. Ну, знаешь, словно ты очень долго притворялся нормальным, настолько долго, что в момент, когда ты проявил себя агрессивно, уйти от тебя стало почти невозможным.