Почти 15 лет

— Не помню… — признал он. — Может, ты ничего и не говорил. Ничего такого…

— И на что ты тогда разозлился?

— На себя, наверное…

Он чувствовал, как Слава долго смотрел на него, прежде чем отвернуться и негромко ответить:

— А на себя вы за что разозлились?

— За то, что согласился на переезд. Всё, что ты перечислил… — он посмотрел на Славу. — Все мои проступки. Они были от того, что я… вымотался этой эмиграцией. И очень хотел вернуться. Но тогда мне казалось, что проблема в тебе, в том, что ты нас потащил в другую страну, хотя я понимаю, что мог отказаться, что, в конечном счете, это только мой выбор, просто… Просто, наверное, всё сводится к тому, что я очень боялся тебя потерять.

— Чайник прилетел в меня уже в России, — заметил Слава.

Лев чуть было не поправил его: «Ну, во-первых, не в тебя, а в стену…». Но сдержался.

— Это тоже от злости, — просто ответил он.

— Я понимаю, что бьют от злости, — ответил Слава.

«Ну, во-первых, я тебя не бил…», — внутренне заспорил Лев.

— …но на что ты тогда разозлился?

Лев поднял взгляд на Мариам и нахмурился:

— Это слишком личное.

— В этом и смысл того, чтобы ходить к психологу — говорить о личном.

Но Мариам неожиданно поддержала Льва:

— Если вы сейчас не готовы о чём-то говорить, это нормально. Не нужно себя заставлять.

Слава вздохнул. Лев воспринял этот вздох, как упрек, и сел поглубже в кресло.

Ему уже хотелось уйти.

— Что вы думаете о словах Льва?

Слава поднял взгляд — Мариам смотрела на него. Разведя колени, он сел по-турецки — кресла казались ужасно тесными, а стены кабинета — давящими. Если бы он мог, он бы расширил это пространство раза в два.

— Расстраиваюсь, — просто ответил он.

— Что вас расстраивает?

— Боюсь, что Лев будет драться и кидаться вещами каждый раз, когда разозлится, а злится он часто.

— Скажите об этом Льву. Не мне.

Слава, заелозив, повернулся в кресле лицом к мужу, и проговорил:

— Я боюсь, что ты продолжишь поднимать на меня руку.

Лев не ответил и не посмотрел на него. Когда психологиня спросила, что он думает, тот только развел руками:

— Если бы ответ: «Я больше так не буду» устраивал Славу, нас бы здесь не было. Поэтому мне нечего сказать.