Почти 15 лет

Третий никак не придумывался: казалось, он всё уместил в первые два. Все разногласия — от эмиграции до воспитания детей — идут от фундаментальной разности внутреннего устройства. А обсудить они эту разность толком не могут, потому что Лев быстро заводится и начинает злиться — вот и всё.

Отложив ручку, Слава сказал:

— У меня только два пункта.

Лев что-то долго писал, уперев книгу в подлокотник, и Славу разобрало от любопытства: похоже, ему есть, что сказать. Минутой позже Лев сообщил:

— Предлагаю зачитать, а потом выберем причину, которая вам обоим покажется самой главной, и обсудим её.

Слава прочитал первым:

— Вспыльчивость. Твоя, — он выразительно посмотрел на Льва. — И разные взгляды на жизнь.

Тот, выслушав, не стал озвучивать свои причины, а просто передал листок Славе. Аккуратным, совсем нетипичным для врача почерком, было выведено, как под линеечку:

3. По крайней мере, мне так иногда кажется.

Сердце забилось, как от страха, но Слава не понял, чего испугался. Это было… жутко.

В этом предложении, разбитом на три пункта, словно стихи, он будто бы увидел больше Льва, чем за все пятнадцать лет совместной жизни. Передав листок Мариам, он произнёс:

— Полагаю, нужно это обсудить.

Она смотрела на строчки секунду-другую, а потом сказала:

— Лев, может, поясните Славе, почему вы так думаете?

Он, не глядя на Славу, твердо произнес:

— Потому что ты так сказал.

Слава, растерявшись, начал неловко оправдываться:

— Но мы сильно ссорились и оба были на эмоциях.

— Ты не был на эмоциях, — припомнил Лев.

Он негромко ответил:

— Ну, тогда мне правда так казалось… Я очень устал от нас в тот период.

— А сейчас ты так не думаешь? — Лев, наконец, поднял на него глаза.

— Нет, — уверенно сказал Слава. — Но почему ты до сих пор так думаешь?

— Скажи еще раз, — попросил Слава. — Может, в этом кабинете я пойму лучше.

— В наших отношениях всё так, как хочется тебе. У нас дети, потому что ты хочешь детей. Эмиграция, потому что ты хотел эмигрировать. В сексе учитываются только твои предпочтения. И компромиссов у нас нет, потому что или так, или «уходи». Я уходить не хочу, потому что люблю тебя, и иду тебе навстречу, но от того, что я делаю выбор поперек себя, я начинаю злиться, это накапливается, я срываюсь, а потом ты пишешь пункт один: «Вспыльчивость».