Почти 15 лет

Парень, выбирающий черную толстовку и джинсы — был не он, но парень с подведенными глазами, с растушеванными лиловыми (в цвет носков!) тенями на веках, с розовыми блестками вокруг глаз и очерченными скулами — определенно был им.

«Давно не виделись», — подмигнул он своему отражению.

— Ты великолепен, — сказал ему Рэй.

— Да, всех нас переплюнул, — подтвердил парень за его спиной — тоже накрашенный.

Слава понимал, что они говорят это просто так — потому что они вежливые, счастливые, нетравмированные люди — но всё равно приятно было послушать.

Последний раз с ним случалось такое в шестнадцать лет: его тогда накрасила Юля, а потом тоже ходила кругами и говорила, какой он красивый.

Когда зрители мейкап-туториала начали расходиться, Слава услышал неожиданный вопрос:

— Ты говоришь по-русски, да?

Он повернул голову к вопрошающему (который, к слову, вопрошал на идеальном русском языке). Слева стоял парень, Слава уже видел его раньше: когда играли в «Диксит», он сидел по диагонали, и они пару раз ловили взгляды друг друга.

У парня были светло-голубые глаза, очень выразительные, и Славу каждый раз передёргивало, когда он с ними встречался.

Слава поднялся ему навстречу.

— Да, я из Новосибирска, — ответил он, улыбнувшись.

— Значит, угадал, — удовлетворенно кивнул парень. — Узнал знакомый акцент, да и имя… В общем, я из Витебска.

Слава опустил взгляд, прочитал бейджик: «Max, he / his».

— Это в Беларуси, — уточнил он.

Макс тоже засмеялся:

— Прости, я привык, что здесь считают, что Россия и Беларусь — это одно и то же.

Похихикав, они замолчали, что надо было понимать как: «Этот диалог достиг пика неловкости, теперь можем разойтись в разные стороны», но Макс сказал:

— Тебе правда очень идёт. Мне нравится макияж на смуглой коже, на моём лице такие цвета теряются.

Макс был фарфорово-бледным голубоглазым брюнетом — с аристократичной, готической внешностью. От тонких, изящных черт лица отдавало холодной ощетиненностью, но, когда он улыбался, это впечатление неожиданно пропадало, и парень становился приветливо-простодушным.

Когда Макс посмотрел в сторону, Слава разглядел заметную горбинку на носу и удивился. Он ожидал от подобной внешности строго прямых линий, и, скорее всего, таковы и были задуманы природой: горбинка выглядела искусственной, словно нос, некогда сломанный, неправильно сросся. Именно этот недостаток сделал внешность Макса интересной: вырвал из однотипного ряда глянцевых красавчиков и добавил человечности.