Да и потом – тебя что, не довели до дому? Бросили в овраге помирать? Сдали в вытрезвитель? Знаешь, ты тоже не преувеличивай! И вообще, видишь, – она кивнула на ногу, – у меня тоже неприятности. И куда серьезнее, чем у тебя!
– А что случилось?
– Да вывих! Об корягу споткнулась. Нога распухла, боль адская!
– Тоже напилась? – усмехнулась Аля. – Хотя вряд ли, ты у нас закаленная.
– Зря ты так, – обиделась Оля. – Зря. И вообще… Что ты сравниваешь? Бабка над тобой трясется, любые твои желания исполняет! Что такое деньги, тебе неведомо.
А я позвонила Валере, говорю – у меня выпускной, деньги на туфли нужны. А он заржал: «И мне нужны, Олюнька!»
Ну не дебил? И ни слова про Катю, ни слова! Ни одного вопроса: «Как ты, что собираешься делать дальше?» Вот такая скотина мой родной отец. – Помолчав, Оля добавила: – Я никому не нужна, понимаешь? Вообще никому! Ни одному человеку на всем белом свете! Тетке написала, Валериной сестре, в Казань. Катя с ней дружила, подарки ей привозила. Та, конечно, та еще жучка – приваливала, как только мои с гастролей возвращались.
Живет она хорошо, небедно, заведующая парикмахерской. И что ты думаешь? Сразу заныла: «Ой, Олюшка, откуда у меня деньги? Сама еле-еле, с хлеба на воду!» И начала свои болячки перечислять – холецистит, колит, радикулит. И все остальное. Короче, я бросила трубку. А больше родни у меня, Алька, нет. А тут еще ты со своими обидками!
– Ладно, проехали, – поморщилась Аля.
Софьи дома не было, ну и хорошо. Но вскоре Аля услышала, как хлопнула входная дверь.
Впервые Софья не зашла в комнату. Впервые не предложила Оле поесть или выпить чаю. «Злится. Обиделась за меня, – почему-то с гордостью подумала Аля. – А ведь Оля права: Софья меня любит, а вот Олю не любит никто. Никто, кроме меня. Выходит, я за нее отвечаю».
Назавтра поехали подавать документы. Аля заметила, что Оля перестала хромать. Так быстро прошло? Может быть. Или всем просто хочется, чтобы их пожалели?
Документы подали и пошли в кафе-мороженое.
Аля смотрела на подругу и думала: «А ведь она мне такой близкий и родной человек.
И я готова все ей простить. Все обиды. Нет, бабушку я очень люблю! Но это совсем другое дело. И правда, хватит дуться. Все мы не без греха, как говорит бабушка. И вообще, великодушие – лучшее из человеческих качеств! Из какого это романа?» Аля не помнила. Да и какая разница?
Конечно, бабушка поняла, что Аля решила поступать в пединститут из-за Оли. Она ее не ругала. Просто сказала:
– Зря ты, Аля. Нельзя так идти на поводу.
