Веки полупрозрачные, словно и они истончились. И рот. Красивый, сочный даже в старости бабушкин рот: усохшие, сморщенные, бледные в синеву губы. Рот был полуоткрыт, и из него вырывалось слабое, чуть посвистывающее дыхание.
– Ба! – Аля дотронулась до ее плеча. – Ба, извини!
Та вздрогнула и испуганно открыла глаза.
– Прости, что разбудила, – не поднимая глаз, глухо сказала Аля, – но у меня просто нет времени.
Софья Павловна приподнялась на подушке и растерянно спросила:
– А сколько времени, господи?
– Восемь утра, – окрепшим голосом ответила внучка.
– Восемь утра, – повторила она.
– Восемь, – тихо повторила Софья Павловна. – А я только к шести провалилась.
Она тяжело вздохнула, поправила волосы и, прищурившись, посмотрела на Алю.
– Ты думаешь, за ночь что-то переменилось и я передумала? Нет, Аля, – твердо сказала Софья Павловна. И, немного помолчав, добавила: – Знаешь, это ведь я не из вредности! Это, Аля, бесценный жизненный опыт! Огромный, жестокий и беспощадный.
Ценнее его нет ничего, он – единственное преимущество старости. И этот опыт меня многому научил. Например, не верить тому, кто тебя однажды предал. Не верить тому, кто унизил. Кто обманул. По-серьезному обманул, не по пустякам, разумеется! Ты же понимаешь, о чем я говорю!
Аля молча смотрела в окно.
– Раздражаешься? Ничего, потерпи. Думаешь, злопамятная, выжившая из ума старуха? Сама во всем виновата, а продолжает искать виновных? Так?
Аля ничего не ответила.
– Все грехи, девочка, у меня наперечет. Кондуит такой веду, мысленный, разумеется. Оттого и не сплю. И ничего себе не списала – ни строчки, ни буковки! Ни в чем себе поблажки не сделала. А человек это любит! И более того – умеет! Виртуозно умеет найти причину своих несчастий и придумать себе оправдание. Да и пересчитать виноватых: ситуация, время, окружающие. Жизнь, в конце концов.
Все правильно, никого не осуждаю. Так вот, о предательстве. Об использовании людей. Вот это я ненавижу! А видела я такого достаточно. Сама не святая, а вот использовать – нет, такого не было. Использовать и выкинуть – как высморкаться в салфетку и в помойку, в ведро. А меня, Аля, использовали! Да столько раз! И так грубо и откровенно… А я, глупая, оправдывала этих людей. Знаешь, в молодости у меня было много подруг.
