Счастье, что еще так близко! А если бы другой край города? Почему-то она почувствовала такую страшную слабость, будто разгрузила пару вагонов. И отчего? Ведь ничего такого не делала…
С того дня Аля, что называется, вошла в режим. Утром институт, после – Оля: душ, кормежка, треп. Олино настроение менялось, как неустойчивая апрельская погода: то смех в голос, то плач и жалобы на жизнь.
Как-то Аля спросила, знает ли она что-то о Гарике, созванивалась ли с ним, ну и вообще.
Оля покрутила пальцем у виска:
– Ты что, дура? Звонить этому уроду, который сделал меня инвалидом и сломал мне всю жизнь?
– Ну он же не виноват, – оправдывалась Аля.
– Он же не специально. Да и сам инвалид теперь на всю жизнь. К тому же друзей потерял. Ты представляешь, какое это чувство вины? И как с этим жить? Ему не позавидуешь…
– А мне? – закричала Оля. – Мне позавидуешь? У него-то жена, ребенок, мать и теща. Старший брат, между прочим. Есть кому горшки выносить! А я? Переломанная, перебитая, без работы и без семьи. Да он на коленях должен передо мной полжизни стоять и деньги, кстати, дать! На что мне жить, Аль? Как выживать? Работать я не могу, пенсия три копейки! А ты мне: его пожалеть? Да пошел он! Скотина.
Аля не решилась возразить: это была Олина правда, и она имела на нее право.
А денег на самом деле катастрофически не хватало. И начались Алины походы по комиссионкам. Боже, какое же это было унижение! Как она это ненавидела и как боялась!
Огромные очереди бедных, плохо пахнувших людей. Сплошное нытье и жалобы – на родню, одиночество, бедность…
В основном в очередях толклись бабки, озлобленные, наглые и несчастные.
Приемщиц все знали наперечет – Нинка – сука и хамка, дает копейки, к ней не дай бог. Розанна – хитрая, хорошее сразу цап – и под прилавок, своим. Но за хорошие вещи дает хорошо.
Да и не орет, как Нинка, все-таки армянка, уважает старость. Третья – Амалия Петровна, строгая, как директор школы. Странно смотрелась она за приемочным столом – двубортный костюм темного цвета, высокая «башня» на голове, строгие «учительские» очки и сильно накрашенные, ярко-морковные, толстые губы.
Говорили, что Амалия справедливая, оценивает по правилам, но с таким опытом, что ее точно не проведешь.
В общем, там были свои интриги и свои отношения.
Аля тряслась, как осиновый лист. Не из-за боязни попасть к злобной Нинке – от самой ситуации. Какой стыд и позор.
Не повезло – попала именно к Нинке. Тетки из очереди посмотрели на нее с сочувствием.
