И, если повезет, – свежая сметана! Ее привозят в баках из соседнего совхоза. И творог в придачу. Деликатесов не обещаю, пардон! Но жрать охота, если честно, – почему-то смутился он, – да и дождь кончился. Прошвырнемся?
Покраснев, она с радостью кивнула.
– А картошка? Картошка там бывает, в вашей лавке? Я бы пожарила.
– Картошка? А черт ее знает! Я ее как-то… в общем, игнорирую. С ней много возни. Посему предпочтительнее макароны. Спагетти, так сказать! – он улыбнулся. – Если еще и с томатной пастой – ну просто Италия, честное слово!
Аля рассмеялась.
– Ты был в Италии и ел настоящие спагетти?
– Во сне, – улыбнулся он и добавил: – Бабка рассказывала.
Нарядились как положено: резиновые сапоги, два свитера, куртки. Аля растерянно смотрела на себя в мутноватое, еще Мусино, зеркало: пугало, чистое пугало! Огромная куртка Максима, здоровенные сапоги, да еще и два свитера – баба на чайник, как говорила Софья Павловна.
– Красавица! – рассмеялся Максим, видя ее растерянность. – Ну что, двинули?
Двинули.
В магазинчике, маленьком, тесном и темном, им повезло – и творог, и сметана, и свежий хлеб – все было в наличии.
И даже частик в томате. Частик! Ну и названьице! И даже картошка! Прихватили к чаю конфет, сахара и муки. «Испеку оладьи или блины, – подумала Аля. – Отлично».
Ну и напоследок купили трехлитровую запыленную банку соленых огурцов, огромных, как кабачки. Красота.
Шли по улице и балдели – желто-красно-оранжевые деревья, ковер из разноцветных листьев, запахи, запахи! Рехнуться можно! От воздуха и счастья кружилась голова.
Дома Аля разделась и глянула на себя в зеркало – румяная и свежая, как клубника с грядки. Вот что такое воздух и что такое… счастье.
Разбирала сумку, прикидывая, что на обед. Да, жареная картошечка, консервы – а что делать? – и соленые огурчики! В смысле, огурцы. На огурчики они как-то не тянут.
Жарила картошку и напевала.
Максим вошел в кухню и потянул носом.
– Ого! Кажется, нас ждет роскошный обед!
Потом подошел к ней сзади и обнял, но тут же скривился:
– Фу! Ты жареным пахнешь!
Она смутилась:
– Ну что делать…
Он развернул ее к себе, обнял и шепнул:
– А мне нравится.
Сам удивляюсь. Пойдем? – и потянул ее за руку.
– Картошка сгорит, – пробормотала она.
– Выключи, – коротко приказал он.
Теперь раздевал ее он – медленно, с расстановкой, поглаживая плечи и бедра. Она стояла как каменная, как неживая. Только внутри все дрожало. И руки дрожали. И ноги были такими слабыми – вот-вот упадет. Ну и упала. В кровать.
