И ей отвечать за жизнь маленького. И за свою тоже. Вот и у нее появились свои счета, по которым придется платить.
Утром пришлось обсуждать – никуда не денешься, – кого позвать на похороны и поминки.
Людей получалось немного. Кроме Али с Максимом, Юра, соседка с пятого этажа Лиза, дружившая с бабушкой, и несчастная Туся. Из старых только педикюрша Клара – знали они друг друга, кажется, с пятидесятых. Певица из ресторана Лиля, бабушкина хорошая знакомая. Только где она? Сто лет про нее ничего не слышно. Ну и, разумеется, Алла.
Мать Максима и почти Алина свекровь.
– Подругу свою звать, надеюсь, не будешь? – недобро спросил Максим.
– Нет, не буду. Она бабушку ненавидела.
– Правда? А она вообще кого-то любит?
– Не в этом дело, – ответила Аля. – В той истории, которая их рассорила, Оля не виновата. Надо быть справедливым. Виновата бабушка.
У Максима брови поползли вверх.
– Да, именно так. Давно, сто лет назад, после аварии, я забрала Олю к себе – так мне было легче ухаживать. Бабушка ее не любила, ты знаешь, и была страшно против.
Но я настояла, и она меня пожалела.
А когда Оля от нас уехала, пропали сережки.
Максим усмехнулся, всем видом показывая, что вовсе не удивлен…
– Пропали – на этом настаивала бабушка. Но я-то знаю, как было сто раз! У нее вообще была манера перекладывать все с места на место, типа от воров! Знаешь, какие у нее были схроны? – Аля улыбнулась. – Цирк! То кольцо засунет в банку с гречкой, то цепочку в рис. То осторожно вскроет пачку пельменей и засунет туда! А потом аккуратно заклеит – и в морозилку.
Что еще было? – Аля задумалась, вспоминая. – А, увлажнитель! В гостиной висит, на батарее! Керамический такой, туда наливается вода – батареи старые, чугунные, шпарят как бешеные. Так вот, сунула туда пачку денег, а потом забыла и налила воды. Ну как тебе, а? Я ее убеждала, что серьги эти дурацкие она перепрятала, как было сто раз. Переложила. А она нет, и все! И твердила, что видела их неделю назад, накануне Олиного возвращения домой. Точно видела и вообще – «не делай из меня маразматичку! Пока подожди, еще время придет».
А я все не верила. Перерыла тогда всю квартиру, вверх дном перевернула, серег не нашла, ну и поверила. У Оли тогда было трудное положение, денег нет, инвалидность еще не оформлена, продать нечего, мать умерла, отец, считай, тоже умер. Я ее пыталась оправдать, но стало страшно обидно! Понимаешь? Я для нее… Ладно, не об этом.
В общем, ба меня убедила… Ну и я пошла к Оле и все сказала.
