Конечно, он знал, что она умеет водить, просто у него никогда не было возможности оценить, как именно она это делает.
Ганна вела ловко и уверенно, полностью сосредоточившись на дороге, смело идя на обгоны, но не рискуя. Вождение машины просто было еще одним делом, которое она делала хорошо. Убедившись в этом, Галицкий позволил себе закрыть глаза и провалился в полусон, тревожный и от того прерывистый.
В этом полусне в мозгу то и дело вспыхивали какие-то сигнальные лампочки, и совершенно из ниоткуда всплывали разрозненные обрывки мыслей, несвязные и непонятные:
«Красавчик ее лыжи склеил в последний момент?»; «Меня там не было, когда эта дурища приходила…»; «…сообщил, что завтра приедет в Витебск и появится в «Лiтаре» в районе обеда…»; «…он закрыл их общий счет и потратил все деньги, которые на нем лежали»; «…дом в Лондоне…»; «Это же так просто.
Приехать в другой город, оглушить женщину ударом по голове и задушить ее в кустах…»; «Найду куда. На тебе одном свет клином не сошелся»; «К матери убиенного писателя? Ганка ходила? Зачем? И как она ее нашла?»; «Мне через три дня в Берлин лететь…»
Обрывки предложений всплывали из памяти, ввинчивались в мозг, оставляя легкое головокружение.
Боль, как ни странно проходила, успокаивалась, сворачивалась кольцами, как большая змея, прячущаяся в теньке от зноя, но готовая в любой момент выстрелить из своего укрытия, чтобы снова напасть. Галицкий убаюкивал головную боль, словно уговаривая ее отпустить его на свободу. Но взамен ее, стремительно теряющей позиции, в голове росло что-то новое, непонятное, а от того страшное в своей непредсказуемости.
Галицкий то проваливался в сон, то просыпался, пытаясь понять, откуда и зачем к нему приходят эти терзающие фразы. «Красавчик ее лыжи склеил в последний момент…» Это спросил Гарик, когда Галицкий сказал, что планам Милены уехать вместе с любовником в Испанию не суждено было сбыться. Откуда он знал, что Вольдемар Краевский красавчик. По словам Гарика, он никогда в жизни не видел незадачливого писателя, лишь слышал о нем со слов жены своего друга.
Получается, что все-таки видел? Или это просто совпадение, а слово «красавчик» было произнесено просто так, случайно?
«Меня там не было, когда эта дурища приходила…» Когда Ганка встретила в издательстве плачущую Алесю, Гарика не было на месте. Он вошел в коридор, когда Петранцова уже рыдала в туалете… Но где он был? Павел Горенко всегда приезжал на работу в одно и то же время, гораздо раньше Галицкого.
