С закрытыми глазами она попыталась прислушаться к себе, и своим ощущениям. Голова была тяжелой, но не болела. Ганна попыталась подвигать ей по подушке, но сделать это простое движение у нее отчего-то не получилось. Она снова распахнула глаза, чтобы понять, где же все-таки находится.
Из-за того, что голова не поворачивалась, угол обзора был невелик. Сфокусировавшись, Ганна разглядела белый потолок с чистой, но старомодной люстрой на три плафона. У кровати, на которой она лежала, Ганна обнаружила железную решетку, тоже до ужаса старомодную.
Притулившись к решетке, сиротливо стояла капельница. Отходящая от нее гибкая трубочка вилась вдоль кровати и ныряла под одеяло, которым Ганна была аккуратно прикрыта.
Пошевелив пальцами правой руки, Ганна убедилась, что капельница ведет именно к ней, а сама рука привязана к основанию кровати, наверное, для того, чтобы Ганна во сне нечаянно не вырвала капельницу. Итак, она, по всей видимости, в больнице.
Второе умственное усилие далось ей не менее тяжело, чем первое, но закрывать глаза Ганна больше не стала, скосив их в сторону, чтобы увидеть что-нибудь еще.
Надо же понять, как именно она здесь оказалась. Память услужливо напомнила о темном переулке, по которому она спешила в свою съемную квартиру, шевелящийся куст сирени, фигуру, метнувшуюся навстречу.
Запах сирени, сладкий, тошнотворный подступил к самому горлу, заставив быстро-быстро сглотнуть подступившую слюну. Ганна испугалась, что ее сейчас вырвет, и не в силах повернуть голову она задохнется в собственной рвоте.
От ужаса у нее выступили слезы, покатились по щекам, и она жалобно запищала, как потерявшийся щенок.
От ее писка комната пришла в какое-то непонятное движение. Кто-то вскочил, задвигал мебель, подбежал к ее кровати, и она вдруг увидела склонившееся над ней лицо Галицкого, встревоженное, осунувшееся и вдобавок небритое. Ни разу в жизни она не видела его небритым. От изумления, немедленно сменившегося ужасом, что у нее галлюцинации и ей привиделся призрак Галицкого, Ганну даже перестало тошнить.
— Очнулась наконец-то, — с удовлетворением произнес призрак. — Гарик, позови врача.
В поле зрения Ганны мелькнуло второе лицо — симпатичное, тщательно выбритое, чуть насмешливое. Павел Горенко взглянул ей в глаза, коротко подмигнул и исчез, видимо, вышел в коридор.
— Вы что здесь делаете? — почему-то шепотом спросила Ганна, немного успокоившись. Подмигивать призраки могли, а вот разговаривать вряд ли.
