Только вот моих вещей больше не было. Он или убрал куда–то запасное белье и майки, или выбросил.
Но и чужих шмоток тоже не нашла. Та самая полка была пустой. Поэтому я решилась и прилегла в его кровать, обняла подушку. Буквально на минуточку.
Очень трудно держать с ним дистанцию. Чувства подогревают физическое влечение. Бороться с ними — ежедневная пытка. Все выходные Матвей готовился к экзаменам, зубрил. В понедельник работал. Сегодня написал контрольную работу и поехал на завод. Я ужасно соскучилась.
Мы, конечно, безумные! Друзья, решившие закопать топор войны, чтобы родить и воспитывать ребенка.
Это настолько странно и плохо, что даже хорошо. Мне нравится. С тех пор, как Матвей всё узнал, стало спокойнее.
Повалявшись некоторое время, я вспомнила наш петтинг в этой самой кровати. Горячие требовательные поцелуи, которые раньше смущали, теперь же просто думать о них сладко. Глубже вдохнула его запах, зарылась лицом в подушку. Еще одну зажала между ног.
Стало жарче. Наверное, мы никогда не будем вместе.
Но при этом на веки связаны. Он не оставил меня в трудной ситуации, а я больше не буду обижать его. Никогда.
Мысли стали совсем вязкими, я потонула в запахах, ощущениях и поцеловала однотонную наволочку. Заплакала от эмоции и от того, как сильно он мне нужен. Потом сжала ноги и испытала оргазм. Сильный, и в то же время незаконченный. Украдкой сворованный у хозяина квартиры. Но достаточный для того, чтобы вырубиться в этой самой позе на чужой постели.
Хлопок входной двери не слышу.
Звуки душа — тоже. Просыпаюсь от яркого света, который тут же гаснет. Дергаюсь. Следом матрас проминается под весом. Доносится обеспокоенный шепот:
– Прости, я не знал, что ты здесь спишь. Не заметил твою одежду.
– Сюрприз, – отвечаю всё еще сонно. – Я постелила себе в гостиной, но пока ждала тебя — уснула. Ты поздно.
– Да, задержался. Всё из рук валилось. – Он наклоняется и едва ощутимо гладит по щеке. Чувствую запах его геля для душа. – Был очень плохой день.
Я пойду в гостиную тогда, спи дальше.
– Может, полежишь со мной и расскажешь?
Он мешкает. Потом забирается под одеяло и ложится совсем близко. Обнимает одной рукой. А я обнимаю его. Закидываю на него ногу. Матвей намного удобнее подушки.
Запаха становится больше.
– Как ты думаешь, Юль, – начинает он шепотом. – Я плохой человек?
Улыбаюсь, собираясь отшутиться. Но затем понимаю, что не вовремя. Провожу ладонью по его колючей щеке.
– Хороший. Очень хороший.
