Я обнимаю его за шею, и он оказывается сверху. Мы оба приглушенно стонем друг для друга.
Возбуждаясь сильнее.
Целуемся усерднее. Гладим, ласкаем, ведомые потребностью доставить удовольствие и зализать раны. Это просто плохой день. Будет новый, всё наладится. Важно другое: я не знаю, просто не представляю, как без него жить. Как беременеть от другого. Ни за что. Качаю головой, охотнее отвечая на ласки.
Я буду ему самым лучшим другом. Всегда. Всю его жизнь. И у меня будет его ребеночек!
Матвей отрывается от моего рта, садится и завет к себе.
В следующую секунду я на его коленях. В мою промежность упирается его эрекция. Дальше на одном дыхании.
Его рука стягивает мои волосы на затылке. А я глажу его шею, плечи. Глажу, глажу, пока он целует. Пока приспускает боксеры. Всё происходит само собой, остановиться немыслимо. Приподнимаюсь и застываю, чувствуя, как головка упирается в самые нежные точки. Начинаю плавно насаживаться, упиваясь каждым миллиметром.
От вторжения глаза закатываются. Ощущения наполненности и остроты душу ранят.
Я опускаюсь всего на пару сантиметров и начинаю дрожать.
На глазах слезы. Я так сильно хочу его.
– Малыш, нормально? – шепчет. – Я боюсь с тобой. В плане... – прерывается, будто нервничает. – Хочу очень, но боюсь.
Быстро киваю.
Прижимаюсь лбом к его. Наши носы касаются. Мы дышим друг на друга.
– Прервемся в любой момент, – обещает.
Киваю. У самой глаза закрыты. Есть только его голос, его дыхание, наша близость. Я делаю движения и опускаюсь еще. Он морщит лоб и шумно втягивает в себя воздух.
Провожу языком по его губам. Хочу облизывать. Мой.
Он отвечает влажным касанием.
Я опускаюсь ниже, расслабляюсь окончательно, и принимаю его полностью. Сердце колотится. Внизу живота горячо, мокро.
Матвей сжимает мои волосы, а потом накидывается на губы. Бешено целует, демонстрируя, как сильно хочет. И как бы сейчас было, если бы не наше с ним положение. Я дрожу. Горю каждой клеточкой.
И чуть качаюсь бедрами. Матвей громко выдыхает. Сжимает мою талию.
– Хорошо тебе? – шепчет.
Киваю.
– Тебе? – выдыхаю ему на ухо.
– Я умираю, – признается с надрывом, – каждый раз, когда ты что–то делаешь.
Улыбаюсь. Вспыхиваю. Радуюсь!
Приподнимаюсь, чтобы опуститься снова. А потом повторить это движение еще раз. И еще. Смелее.
Нежно, горячо, безумно. В своем нерешительном темпе, пока Матвей не выдерживает и не обнимает меня. Пока не начинает целовать грудь и лизать соски. Я опускаю руку ниже, коснувшись клитора.
