По пути покупаю дешевые цветочки. Долго стою у могил родителей. Ветер морозный, колючий, завывающий за холмом как злой старый пес. Никого вокруг нет, чуть не заблудился.
Вообще, я редко сюда езжу. В общем–то смысла не вижу. Они умерли, я жив. Что еще тут скажешь? Сейчас тоже помалкиваю.
Я сам тот еще эгоист: так сильно психовал из–за родителей, что здесь лежат, иногда даже казалось — ненавижу. На всех окружающих тоже злился, якобы любят меня недостаточно сильно.
А на малыша этого не злюсь. И на Юлю ни капли.
Эгоизм улетучился, как небывало. Понимаю прекрасно, это там еще не ребенок, пока плод, набор клеток. Но душу выворачивает от жалости. Бледная Юля перед глазами. Она мне написала:
«Жить не хочу».
Вспоминаю, как мы обнимались в кровати, как шутили. Как целовал ее сто раз. Как это хорошо тогда было.
Я тоже не знаю, Юля, как нам это пережить. Надо быть сильным и найти для нее слова утешения. Если придется. Но я, блть, не хочу их искать!
– Пусть бы он остался, – говорю вслух. Ветер уносит слова в никуда.
– Я их обоих люблю. И Юлю, и ребенка этого. Именно этого. Все трудности — хрень. Вы ушли, я больше не буду винить. Но он — пусть останется.
Долго стою, молчу. Не то, чтобы молитвы читаю, скорее внутренне разговариваю. А рассказать есть что.
– Она сказала, что любит нас обоих. И я тоже люблю. Это... уютно. Когда есть люди, которые любит, и которых любишь ты.
Рассказываю и немного легче становится. Не то, чтобы успокоился, просто улеглось. Как–то. Не знаю. Время занял опять же, пока Юлька там на клеточном уровне сражается.
Когда уже пальцы ног не чувствую совсем, возвращаюсь в машину. Отогреваюсь.
«Утром будут делать узи внутренних органов. Сказали, заодно глянут, как он там. Теперь не знаю, как дожить до утра».
«Что болит, малыш?»
«Да все. И горло, и голова».
«Ясно».
«Ты сам как? Ты ел? Новый год всё же, праздник».
«На кладбище съездил. Постоял немного».
«Один что ли?»
«Да».
«Блин, Матвей!»
«Если мы его потеряем, я больше поеду».
Впервые попросил что–то.
Если нет никакой загробной жизни, Бога и так далее, то и не хер соваться.
«Живот болит».
Откладываю телефон, завожу движок. Направляюсь к больнице. Вряд ли пропустят, но хотя бы рядом побуду. Больше нет места, где бы мне хотелось находиться. Паша звонит, сообщает, что они всей семьей приехали ко мне, развлекают бабулю. Улыбаюсь. Пишу, что чуть позже подъеду. Выжимаю педаль газа.
Впереди вижу машину ГИБДД. Догоняет, мигает прижаться к обочине.
