Юля ни разу не лежала в больнице, да и вообще к врачам редко обращалась. Она не готова к таким испытаниям.
– Я нормально, – сжимает кулак, показывает, что держится. – Скоро поправлюсь и выберусь отсюда. Всё будет хорошо. Мы с малышом крепкие. Не читай дичь в сети, это не про нас. Пиши мне. Ты мой самый любимый. Самый любимый человек на свете.
Прижимает пакет к груди и бежит наверх, в палату. Спускаюсь, плетусь к остановке. Тут недалеко, тачку дольше прогревать.
Настроение убитое. Еду в автобусе, смотрю сквозь заледеневшее окно и злюсь.
Зубы сцепляю, аж скрипят. Сердечные клапаны грохочут в быстром ритме — весь организм напряженно работает. Пялюсь на улицу, людей, машины. Злюсь.
Почему именно она?
Почему именно моя девушка и сейчас? Я не суеверный. Да, мы этого ребенка не хотели. Были не рады. Но он уже есть. И это другое! Когда он есть, его уже в планы включили, жизнь перестроили.
Не хочу перестраивать ее обратно. Мне так нравится.
Вновь жуткое ощущение потери — пустота черная, непроглядная. Глаза закрываю и проваливаюсь.
Потерпеть. Немного потерпеть.
Маюсь. В квартире из угла в угол. Хорошие новости, пожалуйста. Хоть какие–нибудь!
Сука.
На телефон падает:
«Матвей, мне хуже».
Откладываю мобильный, злюсь так, что едва не лопаюсь. Читаю потом:"
"«Они там носятся вокруг, что–то решают. Всё плохо. Уже не чувствую себя беременной, все признаки пропали. Жить не хочу. Прости меня».
«Без паники. Что говорят?»
«Вызвали рентгенолога, ждем. Не могут понять на что пошло осложнение. Если что–то случится со мной, помни, что я тебя очень сильно люблю.
Очень сильно».
Качаю головой. Дура. Ну какая дура!
Злость накрывает волной и утаскивает в пучину отчаянной жажды мести. Порыв — поехать к этой тете Гале с низкой социальной ответственностью и вытрясти из нее, нахрен, всё душу! Поперлась с больным ребенком, в поезде всех заразила и мою беременную! Да что у нее в тупой башке? Она понимает, что этот малыш отлично развивался, что он результат любви, что я его и его мать до смерти обожаю?!
На Юлиных родителей тоже злюсь, но больше — на себя самого.
Вот зачем я говорил Юле в глаза, что ничего не чувствую? Это ведь сраная ложь. Не было такого ни одной секунды моей жизни.
Хочется крушить, орать, драться. Хочется какую–то деятельность развести, чтобы не ощущать себя бесполезным. Сейчас всё от Юли зависит, от сил ее организма.
Сука–а–а.
Фейерверки за окном взрываются. Самый ху**ый Новый год.
Выхожу на улицу, прыгаю за руль и еду на кладбище.
