Вытираю щеки, тру плечи, живот, бедра. Не понимаю, как выбраться из этой ситуации. Мой дзен такое не выдерживает. Да и чей вообще выдержит?!
В какой–то момент становится тихо. Как–то резко, и от того жутковато. Лучше бы они продолжали орать. Никак не могу решиться вернуться в коллектив, словно на поле боя. Так и стою под потоком теплой воды.
В коридоре гаснет свет. И раздаются шаги. Я испуганно застываю и обхватываю себя руками.
Они чуть дрожат.
Шаги всё ближе. И ближе. Я отхожу назад, не представляя, что делать. Ужас сковывает движения.
Дверь открывается. Жалкий шпингалет легко вырывается из старого материала, даже не пытаясь защитить. Я собираюсь вскрикнуть, но гашу этот порыв.
Потому что вижу Матвея.
Слава богу!
Едва удерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и не начать рыдать и жаловаться. Просить, чтобы защитил, отомстил и просто закрыл им всем рты! Будто между нами не было этих недель разрыва и взаимной ненависти! Будто он не высмеивал мое занудство, а я не проехалась по его гордости!
Сердце на части разрывается, это и больно и приятно одновременно!
Но между нами были эти месяцы.
Длинные бесконечные дни, когда каждый оставался наедине со своими мыслями. Тонул в них, злился, искал какие–то объяснения.
Эти дни никуда не делись. Поэтому я стою и молчу. Не представляя, как вести себя с ним. Новым. Таким вот, как сейчас."
"Матвей голый, лишь полотенце на бедрах. И по–прежнему загадка, есть ли что–нибудь под зеленой тканью. Я в мокром купальнике. Мы обидели друг друга и нам бы поговорить.
– Привет, лгунья, – бросает он. – И пьянь.
Мой рот чуть приоткрывается. Матвей закрывает за собой дверь плотно и начинает развязывать полотенце.
– Что ты делаешь?
– Хочу помыться.
– Свободных кабинок нет?
Где–то вдалеке вновь слышится шум. Крики, шаги. Матвей чуть напрягается, прислушиваясь. Хмурится. Его обеспокоенность заразительна. Он окидывает меня быстрым взглядом и произносит:
– Я хочу эту.
Смотрит в глаза.
– Ладно. Только не уходи, – прошу уже другим тоном. Перспектива остаться здесь одной пугает до жути.
Какой–то фильм ужасов.
– Я только пришел. Отвернись.
Не слушаюсь, таращусь во все глаза. Так близко, боже! Кончики пальцев покалывает.
Шум становится громче. Кажется, меня кто–то зовет. Втягиваю голову в плечи и ежусь.
– Как хочешь, – говорит Матвей.
Сдергивает полотенце, кидает на дверцу. Подходит и обнимает. Горячий! Боже, какой он горячий! Кажется, что жар тела заполняет всю кабинку, просачивается сквозь кожу и согревает изнутри.
