Занятия никто не отменял, на носу сессия. Плюс нужно позвонить Еве и взять побольше праздников, чтобы накопить денег.
Я как раз заканчиваю принимать душ, когда в дверь звонят. Мама уже на работе, отец идет открывать.
Обмотавшись полотенцем, выхожу в коридор и застываю, увидев Матвея. Собственной персоной.
В половину седьмого утра у меня дома. Это так странно и неожиданно, что пару раз моргаю, не веря глазам.
Следом бросает в жар.
Матвей чуть сутулится, что ему не свойственно. Глаза в пол. На лоб натянут капюшон черной толстовки, но Мота это не спасает: в ярком свете прихожей отлично видны синяки, разбитые губы, посиневший и припухший нос.
Последнее — моя работа.
Смотрю на Матвея, едва сдерживая трепет. Плакать нестерпимо хочется. Буйство эмоций. Не представляю, как с этим всем справиться!
Отец стоит между нами. Упирает руки в бока и демонстративно любуется. Цокает языком. Потом машет ладонью у лица, и я улавливаю запах перегара. Матвей бухал вчера. Ясненько.
Когда Матвей поднимает на меня усталые глаза, в них мелькает острая, как бритва, эмоция, но никак не удается понять, какая именно.
Даже не ясно, положительная или отрицательная. Я и рада, и нет, что мы не вдвоем.
— Ты чего приперся? — спрашивает отец, продолжая его внимательно разглядывать. С еще большим интересом. Как–то даже не слишком злобно. — Кто мне клялся, что я физиономию эту больше не увижу? Тем более битую, уголовник.
Матвей чуть вздрагивает и прищуривается. Впивается в отца хищным взглядом, затем быстро опускает глаза и говорит… эм… смирно:
— Хотел Юлю на учебу отвезти.
Там холодно очень. — Он качает головой и добавляет искренне: — Прям пздц, Виктор Арсеньевич!
Закрывает ладонью рот и ойкает. Мне становится смешно.
— Прям «пздц»? — Отец приподнимает брови. — Да ты еще и бухой.
— Немного. — Матвей трет лоб, поморщившись. Сводит брови вместе, из–за чего выглядит очень милым. И каким–то особенно юным. — Поэтому на такси. Я оплачу. Вот привез к завтраку еще.
Он достает из–за спины пакет с логотипом пекарни. Из пакета — одну–единственную розу.
Очень красивую.
Мое сердце чуть сжимается, и впервые за сутки радостно. Мне не нужен грузовик, я хочу именно эту! Виду, правда, не показываю. Папа берет подарок, передает мне.
— Скромно, — констатирует он.
— Пока так. Врачи на первых порах мало получают, — нейтрально пожимает плечами Мот. И молчит.
Ни слова против. Ни наглого взгляда. Матвея, блин, не узнать! Обычно с моим отцом они упражняются, кто остроумнее. Но, видимо, не сегодня.
