Пусть она не все свои мечты осуществит, но как–то выкрутятся!
— Ни образования, ни студенчества, ни новых отношений, — качает головой мама. — Самая романтика и секс у всех, а у нее лялька! Папаша там, наверное, ни разу не появится, как обычно бывает.
— Что они решили делать? — спрашивает отец.
— Хотят заявить, будто это их ребенок. Девочка родит и на учебу вернется, а они сами будут воспитывать. Будет ей второй шанс. Я почему возмущена: косвенно знаю эту семью. На юбилеях Маши встречались пару раз. В голове не укладывается.
— Так она еще им парочку родит, с такими–то поблажками, — троллит папа, хитро подмигнув.
— Там родители ей такое устроили, что не осмелится! Будет сидеть под домашним арестом. Да и какая разница, с другой стороны, все равно же им содержать и воспитывать. Я тоже поначалу не одобрила, а сейчас думаю: сама бы так же поступила. Забрала ребенка и воспитала сама.
Дурно становится. Я запихиваю в рот кусочек морковки и нервно жую.
— Вот и подарочек к пенсии, — говорит отец скорее машинально, параллельно следя за матчем.
— Юля, ты ведь нам сразу бы рассказала? — беспокоится мама. Она что–то и правда разволновалась ни на шутку.
— Ага, — заверяю я, закрывая мультиварку и устанавливая таймер. Чувство стыда такое сильное, что под землю хочется провалиться. Уровень моего вранья поднимается из берегов и затапливает семейные ценности, разрушая. — Со мной никогда не было проблем и не будет.
Улыбаюсь и иду мыть руки. Мне стыдно, плохо, больно и, честно говоря, откровенно паршиво.
Не представляю, как сообщить им.
Просто не представляю.
Возможно, Люба все–таки права: я та еще эгоистка. О бабушке Матвея вспоминаю в тот момент, когда сил думать о самом Матвее не остается. Звоню Римме Владиславовне поздно вечером, трубку снимает сиделка. Говорит, что всё хорошо, но бабушка спит. А Матвея нет. Рано утром уехал и до сих пор отсутствует. Предупредил, правда, что задержится.
Что он там так долго обдумывает? Жениться на мне или нет? Накатывает раздражение. Не хочу я за него замуж! Пусть алименты платит и катится.
Перед сном, ближе к полуночи, пишу ему сообщение:"
"«Никому не говори про беременность. Особенно моим родителям».
Приходит ответ:
«Почему?»
«Этот несчастный ребенок не заслужил, чтобы его так сильно не хотели! Хватит с него сомнений собственных отца и матери».
Выключаю мобильный.
Вдоволь наревевшись от осознания собственной никчемности и ненужности, отрубаюсь глубокой ночью. Утром кое–как встаю по будильнику. На учебу надо.
