Много всего, отключить бы по рубильнику.
– Привет, – говорю, галантно открывая дверь. – Падай.
– Привет, – вежливо здоровается Юля. Послушно присаживается, отряхнув перед этим ноги от грязного снега и заслужив тем самым мой одобрительный кивок.
Занимаю водительское кресло и нажимаю на кнопку «Старт». В какой–то момент кажется непривычным вот так общаться вне экстремальной обстановки. Нам не угрожает опасность. Мы здесь... блть, добровольно.
Кажется, что кожу наждачкой потерли, а нервы на лапшу порубили.
Поцелуи и минет. Ее первый(!) минет. И мой в общем–то тоже. Снова с ней. Мы, наверное, случайно какой–то пакт заключили всё перепробовать друг на друге. Чтобы потом уже на чистовую по–нормальному.
Наждачка орудует сильнее. Я чуть приоткрываю рот, чтобы вдохнуть больше воздуха.
Юля снимает шапку и расстегивает верхние пуговицы на пуховике.
– Ты поговорил вчера с Уваровым, да? – спрашивает она. – Он когда подошел ко мне, я перепугалась до смерти! Благо в аудитории была.
Но он только извинился. Наврал, что ничего не помнит. Но я сделала вид, что поверила.
– С его родителями. С Павлом вчера съездили. Мне бы, наверное, не поверили. Иногда адово бесит возраст. Я бы купил себе десяток лет, знаешь. Для солидности. – Пытаюсь шутить.
– Паша знает?
– О конфликте — да. Кристина скинула фотки, которые предъявили как доказательства. Мамаша с папашей были под больши–им впечатлением. Оказывается, их славный сыночек под химией умеет травить, гнобить и издеваться.
Я попросил извинений и мер, иначе пойдем в полицию. Ты бы пошла писать заявление?
Она мешкает секунду.
– Да. Да, кончено, если так нужно. Жуткая ночь. А с Кристиной вы...
Я молча жду, когда договорит.
– ...общаетесь?
– Уваров и ее тоже достал. Пока ты была наверху, внизу чуть все не передрались. Захар с ксивой вовремя выскочил, пригрозил отца вызвать с подмогой, только после этого угомонились. – Усмехаюсь. – Они–то не в курсе, что он скорее сдохнет, чем бате позвонит.
Ты сейчас куда–нибудь торопишься?
– Нет, свободна.
– Мне на работу через пару часов. Предлагаю где–нибудь перекусить и пообщаться.
– Давай! – радостно отвечает она. – Как ты себя чувствуешь?"
"Заглядывает в лицо обеспокоенно. Ее внутренняя медсестра рвется лечить. Отворачиваюсь. К перманентной боли привыкнуть легче, чем вот к таким обеспокоенным взглядам. Мы не вместе, они — лишние.
– Нормально.
