Онлайн-библиотека книг
Я объяснил корсиканцу, как надо бесшумно передвигаться вдоль борта фрегата, отталкиваясь руками, как забрасывать в пушечные порты подожженные, промасленные комки из тряпок и каболок.
Я прогуливаюсь по шканцам, стараясь не смотреть на фоветту и фрегат. На баке стоит боцман, готовый по моему приказу перерубить якорный канат. Если мой план провалится, удирать придется быстро. Благо дует ночной бриз от северо-северо-востока. Горы здесь повыше, поэтому ветер, скатываясь по склонам, разгоняется сильнее, метров до шести в секунду, то есть до трех баллов.
Возвращается лодка, Пурфириу Лучани поднимается на люггер, докладывает:
— Всё сделал, как вы приказали, сэр!
— Тогда ждем, — говорю я. — Поднимайте лодку на борт.
Когда матросы закрепляют лодку на рострах, на фрегате начинается суета. Открытого огня я пока не вижу, но крики «Пожар!» и «Горим!» слышу.
— Посигналь на фоветту, — приказываю я лейтенанту Джеймсу Фаирфаксу, а потом кричу боцману на бак: — Вира якорь!
Выбирание якоря — процесс шумный. Если бы на люггере и фоветте начали это делать раньше, то на соседних судах могли бы поднять тревогу, привлечь внимание фрегата. Сейчас, когда на военном корабле пожар, нет ничего удивительного, что суда по соседству снимаются с якоря, чтобы отойти подальше. Пожар — это самая частая причина гибели деревянных судов и одна из основных — железных.
Вскоре люггер и фоветта под парусами при попутном бризе уходят на юго-запад. На фрегате все еще кричат и суетятся, но открытого огня я так и не увидел. Наверное, все-таки справились с поджогом. Беда делает людей на удивление дисциплинированными и работящими. Впрочем, на других служебных качествах отражается не всегда.
К рассвету мы были уже далеко от генуэзского рейда. С восходом солнца задул южный ветер силой баллов пять, поэтому пришлось нам подвернуть вправо, пойти ближе к французскому берегу, а я собирался поджаться к Корсике, где попал бы под защиту своих кораблей.
