Под британским флагом

Питтом-старшим называли его отца, имевшего такое же имя и занимавшего много лет назад такую же должность. Шкатулка была перевязана жгутом и опечатана. Тяжесть ее наводила на мысли, что адмирал сложил в нее все горести Средиземноморского флота.

— В ней еще и ядро от фальконета, — объяснил Джон Джервис. — Если вдруг получится так, что придется сдаться врагу или захотят вскрыть наши, кто угодно, выбросишь ее за борт. Письма должен получить только Уильям Питт из рук в руки. Ясно?

— Так точно! — бодро рявкнул я и подумал, что было бы неплохо, если бы пришлось выкинуть шкатулку в море, а перед тем вскрыть и прочитать письма, чтобы узнать, какие секреты между адмиралом и премьер-министром.

Когда мы проходили мимо линкора «Крепость Бомбей», на нем рубили мачты и выгружали пушки и прочее имущество, чтобы уменьшить осадку и сняться с мели. Я уже не представляю себе корабль без высоких мачт. Слишком жалкое зрелище. Начинаю понимать старого боцмана, с которым пересекся на первой плавательской практике, начавшего юнгой на паруснике и утверждавшего, что с исчезновением парусов с флота выдуло романтику.

61

Северная Атлантика зимой делает моряка опытным за пару недель. Недаром лучшими моряками всех времен и народов были викинги. Как ни странно, Фион здесь лучше переносила качку. Только когда начинало колбасить совсем уж по-взрослому, переставала есть и выходить их каюты. Наверное, потому, что волны здесь хоть и выше, но длиннее, поэтому качка не такая резкая, как в Средиземном море."

"С этим судном судьба свела нас на входе в пролив Ла-Манш.

Это был трехмачтовый барк водоизмещением около тысячи тонн. Его корпус был разрисован, как у боевого корабля. Менее опытный капитан решил бы, что встретился с врагом, имеющим двадцать восемь орудий на пушечной палубе и еще несколько на шканцах и полубаке. Я не поверил и пошел на сближение с ним. Барк под французским флагом шел со стороны Кельтского моря к Бресту в полборта к западному ветру. Мы шли крутым бакштагом, немного быстрее. Океан подутих баллов до шести. О шторме напоминали лишь волны высотой метра три, покрытые длинными белыми полосами пены. Главная палуба корвета была настолько пропитаны водой, которая заливала ее несколько дней, что ноги скользили. На шканцах матросы насыпали песка.

— Карронады готовы к бою? — поднявшись на шканцы, спросил я старшего лейтенанта Джеймса Фаирфакса.

— Да, — ответил он. — Осталось зарядить ядрами или картечью, как прикажите, запыжевать и выкатить на позицию.