Под британским флагом

То ли его убирали очень редко, то ли лошадей в столице стало очень много, но проезжая часть была почти сплошь покрыта раздавленными конскими «каштанами». Людей тоже стало больше на улицах, и перемещались они свободнее и вальяжнее, без прежней трусливой торопливости, когда выход на улицу походил на рейд по вражеской территории. Но трости были у многих, даже у некоторых женщин. Может быть, это уже всего лишь модный аксессуар, а может, все еще оружие для самообороны. Заметно увеличилось количество кофеен и клубов.

Мистер Тетерингтон утверждал, что, живя в Лондоне, состоял в трех клубах.

— А почему не в пяти? — со скрытым ехидством поинтересовался я.

— На членских взносах разорился бы! — с явной шутливостью ответил он.

Нужный мне магазин находился на том же месте, что почти сто лет назад. Нелюбовь к переменам — это из главных достоинств англичан. Продавали в магазине шпаги и заодно другое холодное оружие. В Лоустофте в таком магазине ассортимент был для сельских пижонов, а мне нужен был боевой клинок.

При быстром покидании прошлой эпохи вылетело из головы, что кроме сабли понадобится и шпага. Из-за отсутствия ее я и мундир не стал одевать. Продавец — пожилой мужчина с немодными сейчас длинными седыми усами — как мне показалось, знал лучшие времена. Переставлял ноги с характерной для кавалериста раскачкой, будто только что слез с лошади. То ли служил слишком честно, то ли, во что верится легче, не смог с умом распорядится награбленным, поэтому на старости лет приходится стоять у прилавка.

— Вот здесь самые длинные шпаги, — первым делом предложил он.

— Мне нужна хорошая, а не длинная, — сказал я. — С золингеновским или толедским клинком.

— Тогда посмотрите эту, — положил он передо мной шпагу в довольно скромных ножнах и с простенькой чашей.

Через мои руки прошло много холодного оружия, и я научился по внешнему виду клинка угадывать характер бывшего владельца.

Шпага была не новая, но раньше находилась в хороших руках и действительно служила, а не являлась обязательным дополнением мундира. В моей руке она лежала, как влитая. Клинок был золингеновским однолезвиевым с долом у рукояти и имел лишь одну зазубрину.

— Сколько стоит? — спросил я.

— Пятнадцать фунтов, но вам уступлю за четырнадцать, — ответил продавец.

Я купил ее, не торгуясь.

В гостиницу вернулся к ужину.