Под британским флагом

Хозяин встретил меня любезной улыбкой, будто все шло именно так, как и планировалось.

— Желаете на завтрак яичницу с беконом? — спросил он.

— Пока вы ее приготовите, дилижанс уже уедет, — сказал я. — Подайте кусок пудинга и кружку молока.

Когда умывался, слышал, как молочник разговаривал с хозяином, сетовал, что цены на молоко слишком низкие, не хватает на жизнь.

— Как прикажите! — весело произнес хозяин гостиницы и крикнул повару, чтобы тот выполнил мой заказ.

Молоко было теплое. Вряд ли молочник живет где-то поблизости.

Завтракать я закончил без десяти семь. Слуги к тому времени уже перенесли к входной двери мой багаж. Именно в этот момент по ступенькам буквально скатился тринадцатилетний мичман, застегивающий на ходу кафтан. Волосы были растрепаны, а завивка исчезла.

— Я опаздываю на дилижанс! — трагично прокричал он. — Скорее несите мой багаж!

— Отнесем вещи мистера, — кивнул на меня слуга, — а потом ваши.

— Нет, сперва мои! — потребовал юноша и протянул ему серебряный шиллинг.

— Будет исполнено! — пообещал слуга, оставил в покое мои вещи и поскакал по лестнице за вещами юноши.

— Это родители научили тебя так поступать? — поинтересовался я.

Смутившись, юный мичман произнес:

— Извините, мистер… но я опаздываю на дилижанс!

— До Портсмута? — спросил я.

— Да, — ответил он.

— Тогда предупреди кучера, чтобы подождал меня, — с чисто английским спокойствием, которое англичане только начинают приобретать, молвил я.

На этот раз дилижанс был полон. Место для меня нашлось в дальнем конце слева, возле той самой супружеской пары с корзинкой, которая опять была полна, и напротив юного мичмана. Супруги сразу принялись за еду. Когда дилижанс кренило на ухабах, муж наваливался на меня, вдавливая в заднюю стенку, и извинялся, роняя крошки изо рта. Мичман старался не смотреть на жующих и постоянно сглатывал слюну. Все остальные пассажиры молча смотрели строго перед собой, но только не в глаза сидящим напротив.

По легенде я вырос в Вест-Индии, поэтому могу позволить себе нарушение этикета.

— На какой корабль? — поинтересовался я у сидящего напротив юного мичмана.

Он малость смутился, не ожидая от меня такой бесцеремонности, но желание похвастаться взяло вверх. Или помогло чувство вины, которое он испытывал, стараясь не смотреть на мою изуродованную щеку.