Под доброй улыбкой зла

Варя решительно взяла лежащий рядом с клавиатурой телефон и набрала Дарью.

– Не отрываю? – робко спросила Варя. – Можешь разговаривать?

В трубке слышалась музыка, потом стихла. Дарья ее выключила.

Раньше Варя тоже любила по утрам слушать музыку.

– Даша, ты знаешь, на кого Лиза написала завещание? Я подумала… Этот человек… Он ведь не знает, что она умерла. Знал бы, пришел на похороны. Надо как-то ему сказать.

– Я сама об этом думала. Про завещание я почти ничего не знаю. Лиза меня где-то за пару недель до смерти спросила, могу ли я завещание оформить.

Я же нотариус. Я сказала, что могу. Сказала, что ничего кроме имени и даты рождения можно не указывать. Еще сказала, что это можно в любой нотариальной конторе сделать. У нас разговор короткий был, мы вместе с ней в лифте ехали. Я думала, она позвонит насчет завещания, но она не позвонила. Больше она об этом не упоминала.

– Если она хотела написать завещание… Или даже написала. Сходила в какую-нибудь контору, чтобы тебя не беспокоить.

Она же не незнакомому человеку все завещала, близкому. Не может же этот человек не поинтересоваться, что с ней. У нее же телефон уже больше недели не отвечает.

– Может, он интересуется, откуда мы знаем. – Дарья задумалась и неожиданно предложила: – Напиши свой номер телефона и приклей на Лизину дверь.

Предложение выглядело довольно глупо, но его стоило обдумать.

Попрощавшись с Дарьей, Варя опять попробовала заняться работой и опять поняла, что думать о работе ей решительно не хочется.

Она поднялась, потрогала землю в стоявшем рядом со шкафом с документами горшке с толстянкой. Земля была еще достаточно влажной. Никаких других цветов в кабинете не было.

Толстянку Варя принесла из дома, надеясь, что растение не напрасно называют денежным деревом и оно принесет ей денег и удачу.

Удачу толстянка принесла, Антон выбрал Варю.

А насчет денег большой вопрос.

До недавнего времени толстянку поливала уборщица, но та постоянно превращала горшок в маленькое болотце, и Варя запретила ей прикасаться к растению.

Варя снова села к компьютеру, покачалась в кресле.

Она не представляла, кому Лиза могла завещать имущество.

Более одинокого человека представить было трудно.

Неожиданно Варя снова почувствовала острый приступ жалости к незаметной робкой белокурой женщине, выходящей во двор с детской коляской.

Впервые такую жалость она испытала, когда увидела Лизу во второй раз.