Все вместе это превращает колени в вату.
Пока в крошечном душе рядом с кладовкой шумит вода, я накрываю на стол, и руки… мои руки подрагивают…
В меню — курица с гарниром из овощной смеси. Большой ее запас я обнаружила в морозилке, и он домашнего производства. Бережно и аккуратно разложенный кем-то по контейнерам. Полагаю, матерью для любимого сына…
Денис выходит из душа в обмотанном вокруг бедер полотенце. Под пупком идеальный узел, на покрывающих его живот волосках — капли воды. Это чертовски красивая эстетика, и ее красота как раз в этой грубоватой физиологии.
Я сравниваю. Я сравниваю ее с более знакомой, будто бы интуитивно близкой физиологией Балашова: его грудь безволосая, тело более крупное, но не такое жилистое.
Они противоположности друг друга, и это не про физиологию.
Молот и наковальня… напоминаю себе, прежде чем скользнуть взглядом вверх и посмотреть Денису в лицо.
— Минута, — обозначает он и уходит по коридору.
Возвращается уже одетый в спортивные штаны и футболку, на ногах немного потрепанные жизнью сланцы.
Он все такой же заведенный. Как и я. Словно наш секс вместо того, чтобы принести отупляющую расслабленность, на нас обоих действует прямо противоположно.
Слишком хорошо… слишком хорошо быть с ним — это то, что тревожит меня!
Алиев заглядывает в мое лицо, проходя мимо, и его взгляд тоже полон скрытых мыслей.
В холодильнике я нашла еще и бутылку вина. Открывая ее, он спрашивает:
— Все хорошо?
— Больше так не делай, — предупреждаю я.
— Как?
— Я не предохраняюсь, я же сказала, — напоминаю о том, что он в меня кончил.
Денис бросает на меня взгляд, говоря:
— Виноват. Извини. Больше не повторится.
В его словах нет подтекста, нет иронии. Просто констатация. Да я и не отчитываю его. Ни в коем случае, черт возьми. Отчитывать его вряд ли получится, он слишком взрослый мальчик.
Я наблюдаю его здоровый аппетит, пока он ест. К своей порции я почти не притронулась, только немного отпила вина.
Подчистив тарелку, Денис вытягивается на стуле: руки забрасывает за голову, ноги выпрямляет под столом.
— Очень вкусно. Спасибо… — замечает он, наблюдая за тем, как я вожу кончиком пальца по ободку бокала.
Кажется, обстановка наконец-то начинает действовать умиротворяюще.
Я тоже за Денисом наблюдаю. За его жестами, за его взглядом. Мне хорошо, черт возьми. С ним.
— Ты сам себе готовишь? — спрашиваю тихо.
Он моргает медленно. Его веки потяжелели, словно усталость навалилась.
— Максимум яичницу, — отвечает Алиев.
