Это лучше, чем собирать по кусочкам себя, гораздо!
— Я оставила его фамилию, — произношу я в обступившей нас тишине. — И у моей дочери такая же.
— Я с самого начала знал, какая у тебя фамилия. Для меня это никакого значения не имеет.
— Она любит своего отца, а он любит ее, — доношу то, что имеет значение для меня.
— Я очень за него рад, — говорит Денис ровно.
— Я всегда буду частью этой семьи. И… Сабина тоже.
— То, что происходит между нами, никого не касается. Тем более его семьи. Я не людоед, Карина.
Я против его семьи ничего не имею.
— Вряд ли они думают о тебе так же… — замечаю я.
Он встает. Рывки в его движениях шатают мнимый баланс, который был таким уютным.
Положив на бедра руки, Денис спрашивает:
— Чего ты хочешь? Я не ищу с ним конфликтов. Я могу сделать вид, что его не существует. Это тебя устроит?
Волнение выливается в неровный стук сердца. Я смотрю на бокал перед собой и не решаюсь сделать глоток, чтобы не поперхнуться.
— Он не станет делать то же самое, — сообщаю я, посмотрев вверх.
— Ты катком проехался по его бизнесу. По его жизни…
— Черт, — хрипловато смеется Алиев. — Может, мне перед ним извиниться?
Эта улыбка, хоть и натянутая, фальшивая, собрала лучики морщин в уголках его глаз. Я молчу, изучая это явление и позволяя своему молчанию стать густым. Густым, говорящим! И это работает — насмешка уступает место стальному блеску в зеленых глазах еще до того, как я тихо произношу:
— Может быть.
Он смотрит на меня, как на инопланетянку.
Забывает моргать. Молчит. Молчит с этим непередаваемым выражением лица. Словно я инопланетянка.
Секунды капают, тикают.
Снова улыбка, на этот раз снисходительная, затем на меня падает короткий и твердый ответ:
— Нет.
Я не вздрагиваю, хотя перед моим носом снова закрыли дверь.
Я привыкла к этому, давно привыкла. Мой бывший муж делал это регулярно. Я и сейчас была отчасти готова, но все равно получила по носу.
Это больно, но не смертельно. Пусть так, черт возьми.
Я не стану ломиться в закрытые для меня двери.
Только не снова. Мне больше не двадцать два!
Встав из-за стола, убираю посуду. Счищаю остатки еды в мусорное ведро, минуту вожусь с посудомойкой.
Стоя неподвижно, Денис наблюдает. Застыв в той же позе, следит за моими перемещениями, и его взгляд — словно лазерный прицел.
Работа, которой я занята, дает время завязать себя в тугой узел, и, когда я смотрю на Алиева, ощущаю, что энергетика между нами изменилась.
