Моя сестра все же получила то, чего всегда хотела, — безраздельное внимание, ведь, какими бы непринужденными ни были разговоры на празднике Галицких, все они так или иначе сочились любопытством относительно Киры и ее расстроившейся свадьбы. Отвечать на вопросы мне было легче легкого — односложными заторможенными реакциями. Их не пришлось изображать, заторможенность — мое истинное состояние после того самого хлопка, которым гость Галицких завершил наш разговор.
Глядя в стену сквозь предрассветные сумерки, я сжимаюсь пружиной в ожидании того, что с минуты на минуту меня начнет выворачивать наизнанку.
Отбросив все сомнения в том, что это случится, я выбираюсь из постели и быстро иду в ванную.
Включаю воду, чтобы хоть как-то замаскировать процесс, но в голове бьется вопрос, как долго я смогу скрывать от дочери вот такие утренние визиты к унитазу.
Надеюсь, что как можно дольше.
Сабина сладко спит, аккуратным клубочком свернувшись на своей кровати.
Готовка для нее завтрака становится моим испытанием.
Все же во всем этом присутствует баланс — у меня есть отличное средство от любых мыслей, касающихся отца моего ребенка. Думать о нем, когда от запаха яичницы тошнит, не приходится!
К сожалению, этот эффект нельзя растянуть даже на день, не говоря уже о девяти месяцах.
Мужчина, который вытряхивает меня из кожи, — со мной, едва только в голове проясняется.
Я сдаю Сабину няне перед танцами, а сама отправляюсь в офис к дизайнеру, чтобы выбрать цвет новой краски для стен в «Елках».
Забрав с собой палетки с вариантами, раскладываю их на столе в своей кофейне полчаса спустя.
Я не готова к колоссальным переменам, возможно, это однажды угробит мой бизнес, но, запрятавшись в глубоком кресле у окна, я обвожу взглядом знакомую, когда-то собранную с особым пристрастием обстановку и не хочу никаких кричащих перемен, их, кажется, с меня и так хватит.
Иметь возможность время от времени укутаться во что-то привычное — чертова психотерапия.
Адам появляется в «Елках» без приглашения.
Кажется, приглашения в мою кофейню ждет только один-единственный человек, и за все время… за все это чертово время… он ни разу не нарушил запрет…
Я смотрю на палетки, пока Мухтаров занимает стул напротив.
Из того, что я успела увидеть, заключаю: скандальный разрыв отношений с моей сестрой не оставил на нем каких-то видимых следов, только из глаз испарилась привычная лень и легкость. Замечаю это, когда все же смотрю в его лицо.
