— Может, вызвать тебе такси до дома? — предлагаю я, направляясь к дивану.
— Мне через полчаса нужно быть у нотариуса, — сообщает Адам. — Потом поеду домой и отключусь часов на восемь.
— Я рада, что тебя застала.
— Я тоже рад тебя видеть…
— А вот этого я сказать не могу.
Положив на диван сумку, я смотрю на Мухтарова и вижу, как его взгляд становится густым карим болотом — неподвижным и глубоким. Если мне и требовалось подтверждение его непрошеного участия в моей жизни, то это оно и есть.
Он наблюдает за мной с чертовой неподвижной глубиной в глазах, точно зная, что я пришла не для того, чтобы пить с ним чай.
— Знаешь, — говорю я ему, — в моей жизни сейчас все сложно…
Он молчит, уперев в колени локти. Оценив предоставленную мне тишину, я продолжаю:
— Все запуталось. Перевернулось с ног на голову. Это сложно. Действительно сложно. Были дни, когда я собирала себя по гребаным кусочкам.
Молчание заставляет меня продолжать. Говорить то, чего я не говорила никому. Делиться, потому что пришло время выплеснуть эти эмоции вместе с другими!
— Я думала, — давлю я из себя, — что существует как минимум горстка людей, которые это понимают.
Но я поторопилась добавить в этот список тебя.
— Карина…
— Это был ты? — перебиваю я его. — Ты ему рассказал? Балашову.
Я не вижу в его глазах раскаяния. Его нет. Адам встает, и я слежу за его движениями сверлящим взглядом.
— Мне очень жаль, что… у вас случилось то, что случилось, — говорит он. — Но я подумал, что Вадим должен знать."
"В моих венах происходит мгновенный ядовитый всплеск, подавив который, я интересуюсь:
— Почему ты не подумал о том, что, если бы я хотела поставить его в известность, так бы и сделала? Что, мужская дружба превыше всего?!
— Карина, послушай, — просит Мухтаров.
— Это для твоего же блага. Этот говнюк для тебя херовая компания.
— Мое благо не твое дело!
Я злюсь, Адам же остается взвешенным и спокойным, словно и тогда, и сейчас полностью отдает отчет своим действиям. Это злит особенно.
— Дело не… в мужской дружбе… — заверяет он.
— А в чем тогда дело?!
— Вадим должен знать, что вокруг тебя вьется Денис Алиев. Это ненормально. И он должен быть в курсе. Вот в чем дело, — чеканит Мухтаров.
Такая характеристика наших с Денисом отношений вдруг задевает за живое. Ненормально? Мне хочется усмехнуться с горечью. Может, это и ненормально, но все уже и так перевернулось с ног на голову!
— Я сама решу, что в моей жизни нормально, а что нет…
— Послушай, — обрывает он меня.
