Под маской моего мужа (СИ)

Я топором в него кинула! А он совсем не собирался меня убивать. Мог десять раз меня прикончить, если бы собирался. А это чудовище признавалось мне в любви. И вообще вело себя неадекватно… словно… А я чуть его не убила!

— Я усилю охрану. Никаких выездов, пока…

— Георг, это всё бессмысленно.

— Это просто стресс. Ты не соображаешь, что говоришь!

Он поднимает вибрирующий телефон к уху.

— Да! — сдержанно, но на заднем фоне чувствуется ярость. — Нашёл.

Уверена, что речь обо мне. А значит, это может быть только отец.

— Останови! — распоряжается Георг.

Водитель тут же паркуется на обочине. Георг выходит из машины, хлопнув дверью. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, толстое стекло бесшумно ползёт вниз. Кладу предплечья на открытое окно и немного высовываюсь, чтобы лучше слышать. Машины, периодически проезжающие мимо, заглушают голос Георга.

— Какого чёрта, Дамир?

— Валерия Дамировна… — нервно поглядывает на меня водитель, видимо уловив мой манёвр. — Это опасно… Стёкла бронебойные…

— Меня тошнит, — бросаю на него строгий взгляд.

— Ты сказал — alfonso, gigolо!..

Проезжающая мимо машина заглушает несколько слов.

— …Он стволом в неё тыкал!

Ещё одна машина. Я снова теряю звук в её шуме.

— Ты отвечаешь за своих людей! Решай вопрос!

Георг возвращается, я жму на кнопку, и стекло ползёт вверх, пока он садится в машину. Усмиряя эмоции, проводит рукой по волосам, приглаживая их. Вижу, как бьётся пульс на его шее, и проступают красные пятна на лице. Переводит на меня взгляд. Перехватывает за подбородок.

— Это пощёчина… Он, — зловеще оскаливается, — ударил тебя?

— Нет, — выдёргиваю подбородок из его пальцев. — Ничего он не сделал.

Моё сердце колотится в страхе. В страхе за человека, которого я считала своим мужем, а потом своим убийцей, и ошиблась оба раза.

Альфонс? Жигало? Человек отца?

Я ничего не могу понять…

— Ты защищаешь его, потому что…? — внимательно вглядывается в мои глаза.

— Я же сказала, что он не сделал ничего плохого со мной. Он хотел просто поговорить.

— О чём?

— Я не знаю, — раздражённо отворачиваюсь я. — Мы не успели поговорить.

— Твоё платье было разорвано и валялось на полу.

— Мне жаль… Оно было красивым.

— Как это произошло?

— Это неважно. Это моё личное. Я не хочу обсуждать это.

— Лера… — сжимает мою кисть.

Выдёргиваю. Ненавижу, когда мне врут! Ненавижу!!!

— Ты говорил сейчас с отцом, я слышала… — не выдерживаю я.