Под маской моего мужа (СИ)

Давай всё-таки вернёмся к заказу на сегодняшний сеанс?

— Заказ простой — как жить дальше? — горько усмехаюсь я.

— Есть различные стратегии выхода из депрессии, порождённой такими ситуациями. Какие ты видишь сама?

— Переключить свои чувства на кого-то другого? — на автомате бормочу я, поднимая щенка и прижимаясь к тёплой мордашке щекой.

— Да, это хорошая, действенная стратегия — перенос. Я бы рекомендовал ещё расслабиться и позволить другим людям решать сейчас твои проблемы. И антидепрессанты…

— Я беременна. Не буду я пить ничего.

— Беременна… Ты решила оставить ребёнка?

— Конечно. Это же ребёнок. Мой. А я не социопат, чтобы так легко убивать. Близких.

— Валерия… Ребёнок навсегда эмоционально свяжет тебя с его отцом. Ты будешь бесконечно переживать эту ситуацию. Чувство обиды будет нарастать и доведёт тебя до невроза. Это как с детьми, зачатыми в изнасилованиях. Любой психолог порекомендует сделать прерывание беременности. Иначе и ребёнок, и мать всю жизнь будут жить в очень сложных сценариях обиды и вины.

— Я Вас услышала. Спасибо. Я подумаю."

"Иди ты к чёрту, стеклянный «продавец»*. В каждом твоём витиеватом профессиональном обосновании я слышу прямые слова отца — ты должна избавиться от этого ребёнка.

— До свидания, — встаю я с кресла.

Ещё пару лет назад я бы излилась ядом и на Риту, и на отца, и на Кауфмана. Выложила бы им в лицо всё, что думаю о них. Но… наверное, вчера я повзрослела. И я улыбаюсь. Я всем улыбаюсь.

Спасибо, блять, за заботу. Пошли к чёрту. Все!!!

Забегаю вверх по лестнице. Засовываю Базиля в переноску. Надеваю солнцезащитные очки, забираю вещи. Куда бежать?..

А на самом деле — некуда. Мой первый аванс будет через три недели. И на меня идёт охота. Но я всё равно иду вниз по лестнице.

Рита с отцом сидят на диване. Явно ждут меня. Но я, не останавливаясь, прохожу к выходу.

— Всем всего хорошего.

— Лера, тормози. Ты пулю решила поймать? — взрывается отец.

— Ты беременна в конце концов! — подскакивает Рита. — Тебе не страшно за своего ребёнка?!

Это ж надо, какая сука! Я с удивлением во взгляде разворачиваюсь к ней. Брови хмуро и страдающе сведены. На лице крайняя степень озабоченности моей судьбой. Но я сразу же чувствую — игра.