Под маской моего мужа (СИ)

Постараться отформатировать душу. Тело уже не отформатируешь. Там мой ребёнок. НАШ ребёнок. В животе в это же мгновение словно зарождается второе сердце. И судорога, что не отпускала всё это время, вдруг расслабляется и превращается в горячий пульс. Моё тело ведёт себя по-новому. Я так мечтала разделить это с Романом! Увы…

Я буду мамой… Остальное всё надо форматировать. Георг прав.

— Ты прав… Давай смотреть спектакль.

— Всё будет хорошо.

Неожиданно он сжимает мою кисть. И держит. И я опять сожалею, что это не мой отец.

Но… наверное, когда ты любил очень сильно женщину, то её дети тоже становятся тебе родными хоть немного. Я уверена, что дети моего любимого мужчины стали бы мне дорогими, и я бы не бросила их в сложной ситуации. Благодарно сжимаю руку Георга в ответ. Но тревога всё-таки не отпускает.

— Он же не убьёт его?

— Уверен, что нет. Не беспокойся.

Спектакль прекрасный, но внутри меня слишком много моих личных чувств, чтобы попасться на удочку актёров и погрузиться в их мирок, который разворачивается на сцене.

Начинаю терять нить сюжета. Боковым зрением вижу, как вспыхивает на столике экран телефона Георга. Скашиваю на него глаза. «Дамир».

Дамир — это для меня сейчас «Роман». Они где-то вместе. И сердце моё пульсирует в болевых оглушающих ощущениях. «Пусть все выживут» — это моя молитва.

Георг долго смотрит на экран, но трубку не берёт. Вызов отключается. Экран вспыхивает смской. Дотягивается, хмуро смотрит.

— Я на минуту…

Встаёт, уходит из лоджии. Вышел — значит, хочет перезвонить.

Повинуясь непреодолимому чувству, я тоже тихонечко встаю и подхожу к тяжёлым портьерам, замирая у приоткрытой двери.

— Слушаю, Дамир… — доносится до меня голос Георга. — Что?.. Ушёл?.. Угрожал?! Ей угрожал?? Аа… — пренебрежительно. — Короче, Дамир… Вот это всё — твоя инициатива, твои люди и твои проблемы. Решай! Я решаю только проблемы Леры и свои. Единственная поправка в наш договор — это переписанное на неё завещание. Всё… Нет! Завещание на внуков мне уже неинтересно.

Если ты заказан, то… Нет. Завтра поговорим. Завтра, я сказал!

С колотящимся сердцем сбегаю, падаю обратно на кресло. Параллельно крутятся две фразы. Первая — «ушёл и угрожал», вторая — «завещание на внуков». Это что за херня новая?! Почему Георг говорит об этом? Требует!

С раздражением делаю глоток из бокала, пытаясь унять адреналин.

«Решаю проблемы Леры». Насколько?! Что происходит? О чём был разговор? Спросить Георга напрямую? Неудобно… Я же подслушивала.