Под маской моего мужа (СИ)

И я даже забываю на несколько минут, откуда происхождением болезненное сверлящее чувство в груди, что не отпускает меня уже много дней.

— В Италии сейчас прекрасный сезон. Уже нежарко, но ещё тепло, свежие урожаи, море цветов… Хочешь, улетим завтра в Сорренто?

В Сорренто? В недоумении перевожу взгляд на Георга. Почему он предлагает мне совместную поездку? Моё проживание здесь воспринимается как…?

— Георг, нам, наверное, нужно начать работу, — сразу же перевожу я тему, собираясь обдумать свой переезд отсюда в ближайшие дни.

 — Ты говорил — тебе важны сроки.

Пятые сутки я не прикасаюсь к работе. Сначала треш с Романом, потом категорический отказ Георга нагружать меня работой в такой тяжёлый период.

— Ммм… да. Но пару дней ещё подождёт. Но если ты вдруг захочешь отдохнуть, то я бы расставил приоритеты по-другому.

Мы встречаемся взглядами. Да, в его взгляде… не только забота. Там, за налётом заботы, я ловлю что-то болезненное, тяжёлое. Взгляд скользит по моей шее, плечу, спускаясь к пальцам.

Там колечко… Надо бы снять. Но я не могу. Я помню, как надевал его на меня Роман. Это было очень искренне. Он так открыто волновался тогда на церемонии, нервно сжимая мои пальцы и не отпуская взгляд… Вспоминаю, как ласково его палец гладил мою скулу перед поцелуем… И шёпот в мои губы «я люблю тебя…» Это так порвало тогда! Пробило! И слёзы потекли сами. Как такое можно сыграть?

— Сними его, — смотрит Георг на кольцо. — Этот человек тебя предал и продал. Это кольцо — бутафория.

Ты достойна колец, за которыми стоят настоящие истории.

Сглатываю ком в горле. Невесомо прикоснувшись к моей руке, он замирает… а потом решительно сжимает кисть и стягивает с меня обручалку. Кладёт на журнальный столик. Шокированно молчу, не отводя глаз от кольца. Вот и рухнул мой последний фантомный бастион. Всё… Чувствую теплоту на пальцах, вздрагиваю. Губы Георга застыли на них. И я тут же напрягаюсь, выпрямляя спину.

— Георг… — подбираю слова, чтобы прояснить для себя ситуацию.

— Лера, — давяще. — Не надо. Ничего в этом нет… критичного.

Отпускает мою руку.

— А я бы очень хотела.

— Чего?

— Прояснить.

— Хорошо. Давай проясним.

Фотографии Италии заканчиваются, и вдруг среди каких-то левых фоток проскальзывает фото моей мамы. И ещё одна… и ещё… Сделанные подряд, словно в движении она позировала фотографу. Мой рот открывается от неожиданности. Хотя он говорил, да, что был приставлен следить за ней. Может, фото оттуда.