Я думала об этом, но боялась, что в любой момент кто-нибудь мог услышать наши голоса и войти сюда, леди Денвилл, к примеру, или миссис Клифф.
― Не думаю, что бы мама была более огорчена, чем вы, но Боже упаси, чтобы мой дядя учуял это! ― Он закрыл дверь и остановился, глядя через всю комнату на Кресси.
― Кресси, что вы имели в виду, когда сказали этой старой карге, что вы уже не свободны в своих чувствах?
Щеки ее слегка порозовели, но она ответила, не задумываясь:
― Ну, она так много всего наговорила ― прямо как в плохой пьесе, что я и сама увлеклась.
А кроме того, нужно же было сказать что-нибудь, чтобы успокоить ее! Она ведь не поверила мне, когда я сказала, что не собираюсь выходить замуж за вашего брата.
Глубоко вздохнув, он положил руки ей на плечи и проговорил:
― Вы не представляете, как я хотел рассказать вам всю правду! Кресси, дорогая, простите меня! Как отвратительно я вел себя с вами, но я вас так люблю!
Мисс Стейвли при этих словах вскинула на Кита глаза.
― Это правда. Кит? ― спросила она.
― Вы говорите правду?
Мистер Фэнкот, предпочитая словам действия, ничего не ответил на это, а просто заключил ее в свои объятия и поцеловал. Мисс Стейвли, всегда считавшая его мягким и вежливым, поняла теперь, что ошибалась: он крепко обнимал ее, игнорируя слабые протесты. Она не привыкла к такому обращению и сильно подозревала, что бабушка осудила бы ее за покорность, но, поскольку мистер Фэнкот был глух ко всем правилам приличия, спорить с ним было совершенно бесполезно.
Минуту спустя, сидя в объятиях Кита на диване, она произнесла:
― Зачем вы это сделали.
Кит? Ведь это ужасно!
― И кроме того, отвратительно! Я прошу прощения, хоть и не сожалею, что сделал это. Если бы той ночью я не вернулся домой, я узнал бы вас только женой Ивлина!
Эта ужасная мысль заставила его непроизвольно сжать ее в объятиях. Кресси утешила его поцелуем и сказала:
― К тому времени, как я встретила вас, я уже почти раздумала выходить замуж за Денвилла. Потом, когда вы его подменили, решила, что, пожалуй, выйду.
Но зачем вы меня обманули?
― Я это сделал, чтобы вывести Ивлина из затруднительного положения, ― признался он. ― Никто, кроме мамы, Фимбера и Челлоу, не знал, что я здесь, а не в Вене. А в детстве мы часто выдавали себя друг за друга, и только те, кто знал нас очень хорошо, могли обнаружить обман. Таким образом, я был вполне уверен, что смогу это сделать. Когда я занял место Ивлина на том первом ужине, мы думали, что это будет всего лишь один эпизод.
