― Дорогой, я оставляю на тебя гостей! Я думаю, что неплохо было бы взять бутылку портвейна, а? Это намного полезнее, тем мясной бульон! Так что, пожалуйста, позаботься.
― Мама, не волнуйся, ― прервал он, придержав для нее дверь. ― Я позабочусь об этом!
― Конечно, мне следовало бы знать, что ты сделаешь это, ― сказала она, не обращая абсолютно никакого внимания на его сердитый взгляд. ― Наверное, ты знаешь, что подойдет лучше всего.
― Иногда мне кажется, ― сказал Космо неодобрительно, когда Кит закрыл дверь за ее светлостью, ― что твоя мать совершенно рехнулась, Денвилл!
Капризы матери, вероятно, привели мистера Фэнкота в ярость, а это замечание было последней каплей.
― Вам действительно так кажется, сэр? ― с угрожающей любезностью сказал он. ― Тогда мне доставит большое удовольствие возможность успокоить вас!
Мистер Клифф не обладал большой сообразительностью, но только круглый дурак не увидел бы вызова, скрытого за милой улыбкой, сопровождающей эти слова. Покраснев, он сказал:
― По-моему, нет ничего предосудительного в том, что я осмелился высказать замечание по поводу поведения особы, которая является моей сестрой!
― Вы так думаете, сэр! ― еще более любезным тоном сказал Кит.
Мистер Клифф в большом волнении встал и направился к двери, заявив, что он не настолько глуп, чтобы позволить спровоцировать себя своему заносчивому племяннику, который подобно многим другим наглым отпрыскам всегда готов нагрубить. После этого он удалился удовлетворенным.
Кит затем обратился к своей тете, вежливо спросив ее, как она желает развлекаться.
Она обидчиво ответила, что весь день будет заниматься накладыванием лимонных корок на лоб своего сына, готовить жженый сахар, а если головная боль не пройдет, ― прикладывать горчичники к его ногам. Он серьезно выслушал этот унылый план и с заботливостью, от которой мисс Стейвли едва не потеряла самообладание, а Эмброуз с бессильной злостью посмотрел на него, заметил, что в критических ситуациях часто употребляют компресс на лоб.
По-видимому, посчитав свои обязанности выполненными, он пригласил мисс Стейвли прогуляться вместе с ним по аллее. Мисс Стейвли осторожно, избегая смотреть ему прямо в глаза и сохраняя серьезность, согласилась; а ему в это время доставила удовольствие мысль, что она в высшей степени подходит быть женой посла: она сдерживала переполняющее ее желание рассмеяться, пока они не скрылись из виду, и лишь затем дала волю веселости; ее кавалер тут же присоединился.
