Впрочем, Кристофер Фэнкот не думал о полковнике Маккинноне, поскольку не был знаком с ним, и он не считал, что добраться до подоконника является чем-то опасным или трудным. Он легко дотянулся до нижней оконной рамы и спрыгнул в комнату. Через пару минут он появился в холле, где на столике с мраморной доской стояла слабо горящая лампа, позади которой была незажженная свеча в серебряном подсвечнике. Заметив эти предметы, мистер Фэнкот заключил, что знатный владелец дома сказал своим слугам, чтобы они не ждали его прихода и ложились спать.
Парадная дверь оказалась незапертой, и это подтвердило его предположение.
Открыв дверь, чтобы внести свои вещи с крыльца в дом, он, усмехнувшись, подумал, что когда его светлость вернется наконец домой, то найдет свою постель занятой неожиданным посетителем.
С этой мыслью, которая сопровождалась шаловливой улыбкой, играющей в уголках рта, он зажег свечу от лампы и направился к лестнице.
Он тихо поднимался вверх, держа в одной руке подсвечник, в другой ― сумку, пальто его было накинуто на плечо. Ни одна ступенька не скрипнула, однако, когда он миновал второй пролет, открылась дверь этажом выше и раздался голос, в котором слышалось беспокойство:
― Ивлин?
Он взглянул вверх. Слабый ночник в тонкой руке осветил женскую фигуру в облаке кружев, стянутых лентами из светло-зеленого сатина. Из-под ночного чепчика очаровательного покроя выбилось несколько локонов.
Джентльмен на ступенях сказал с восхищением:
― Какой очаровательный чепчик! Женщина тяжело вздохнула, однако сказала с журчащим смехом:
― Ты глупый мальчик! О, Ивлин, я так благодарна тебе, что ты приехал, но что все-таки так задержало тебя? У меня было плохое предчувствие!
В глазах джентльмена сверкнул насмешливый огонек, однако он произнес с упреком:
― Ну, ну, мама!..
― Тебе легко говорить «Ну, ну, мама», ― возразила она, ― но когда ты обещаешь возвратиться не позже чем… ― Она прервала речь, пристально глядя вниз на него с внезапным сомнением.
Оставив сумку, джентльмен сбросил пальто со своего плеча, снял шляпу и в два прыжка преодолел оставшиеся ступеньки.
― Нет, в самом деле, мама! Как ты можешь быть столь бессердечной? ― сказал он еще более укоризненно.
― Кит! ― пронзительно закричала мать.
