Под покровом ночи

— Черт возьми, почему нет? Если это кому-то не по душе, мне нет до этого дела. Я перестал придавать значение тому, что обо мне говорят, десять лет назад. Если кто-то думает, что я недостаточно хорош, чтобы иметь со мной дело, обойдемся без их благословения.

Кивнув, Роаниа выскользнула за дверь, чтобы он опять не заставил ее улыбаться.

А Уэбб вместо того, чтобы вернуться к просмотру файла, прерванному появлением Роанны, продолжал смотреть туда, где она только что стояла. Он вспомнил ее неумелую улыбку, и у него сжалось сердце.

Ничего общего с прежней Роанной — та совершенно не умела скрывать своих чувств. Она была в замешательстве, когда он сказал ей, что нуждается в ее помощи. В одно короткое мгновение на ее лице промелькнули, сменяя друг друга, удивление и радость, от которой ярким светом зажглись ее глаза, но тут же ее лицо опять стало спокойным.

Уэбб лгал. Он мог разобраться в делах и без нее. Чем больше дел на него наваливалось, тем уверенней он себя чувствовал. Так было всегда. Но Роанне необходимо было сознание своей нужности, а ему — ощущать рядом ее присутствие.

Той ночью в холодном номере мотеля им руководило вовсе не желание отомстить. Он безумно хотел ее, а текила ослабила контроль над собой.

Всю прошлую ночь, лежа без сна, он думал о ней. Стойло только выйти на веранду и открыть дверь ее комнаты… Он знал, что у нее бессонница, значит, ему даже не придется будить ее. Он просто подойдет к ее постели, и она обнимет его, ни о чем не спрашивая.

Эротические мечты, разбуженные их единственным давнишним поцелуем, постоянно вторгались в его сон в течение десяти лет.

Но теперь он наяву, а не во сне знал, что такое заниматься с ней любовью, и это искушение стало постоянно терзать его, угрожая совсем лишить воли. Подробности ночи в мотеле не покидали его воспаленного воображения.

И вот он вернулся в Давенкорт, он здесь уже больше суток, но Роанна почти не обращает на него внимания. Неужели она позволила ему переспать с собой только ради того, чтобы он вернулся? Эта мысль приводила его в бешенство.

Ему хотелось схватить ее, перекинуть через плечо, унести в дальнюю спальню и заняться с ней любовью на залитой солнцем постели. Он бы смог доказать ей, что ни Давенкорт, ни Люсинда не имеют с этим ничего общего.

Все дурные мысли, которые приходили в голову в эти годы, после ночи с ней исчезли бесследно. Он не мог забыть, как на следующее утро она со спокойным достоинством сказала: «Ты бы мог просто поманить меня пальцем».