Под покровом ночи

— Послушай, — начал он, но Роанна не прекращала попыток вырваться.

Наконец ему пришлось силой прижать ее к постели.

— Успокойся, детка, ты в безопасности.

Роанна попыталась опять встать, чтобы надеть ночную рубашку, но он крепко держал ее. Она должна доверять ему, должна знать, что может спокойно заснуть в его объятиях, и он не позволит ей ходить во сне. Пока у нее не будет такой уверенности, ее всегда будет мучить бессонница.

Свернувшись клубочком рядом, Роанна заплакала, пытаясь заглушить свои всхлипывания.

Она не плакала уже много лет, но сейчас не могла остановиться, как будто его бурные ласки сломали стену крепости, в которой были заключены ее чувства, и теперь они безудержно хлынули наружу.

С того дня, как Люсинда послала ее в Аризону на поиски Уэбба, Роанна перенесла слишком много. Как давно это было? Три недели назад? Три недели неуверенности и боли, бессонных ночей и страха, и только в последние дни что-то начало меняться в ее отношении к жизни, и как будто появились первые признаки выздоровления от многолетней болезни.

В эту ночь Уэбб сам пришел к ней и не оставлял ее ни на минуту, как будто боясь выпустить из своих объятий.

Было шесть часов утра, когда Роанна проснулась. Гроза давно прошла, утро было ясным и теплым, за окном щебетали птицы.

— Наконец-то, — сказал Уэбб, увидев, что она. открыла глаза, — наверное, я не смог бы больше ждать.

Он обнял ее, и она забыла обо всем. Несмотря на свое нетерпение, в этот раз он наслаждался любовью медленно и не торопил ее.

Потом прижал к себе и вытер слезы страсти с ее глаз.

— Я думаю, мы нашли лекарство от твоей бессонницы.

Роанна уткнулась лицом в его плечо и… засмеялась, пусть тихо и неуверенно, но засмеялась.

Но смех внезапно оборвался.

— Я могу вытерпеть бессонницу, — сказала Роанна, — но знать, что я не контролирую себя во сне… это — пугает меня.

Он провел рукой по ее растрепанным волосам. — Я не дам тебе ходить во сне, потому что буду всегда рядом, и ночью тоже.

Уэбб медленно погрузил пальцы в ее волосы, взъерошив их так, что сквозь них проникали лучи солнца, зажигая золотые и красноватые искорки.

Он вспомнил их первую ночь в мотеле и в который раз обругал себя, что был тогда так груб. Еще он вспомнил множество прошедших ночей, когда мог заниматься с ней любовью, и проклял себя за эту глупость. Ему захотелось кое-что объяснить ей.

— В ту первую ночь я пытался шантажировать тебя. Не знаю, что на меня нашло.

Она положила голову ему на грудь.