Под покровом ночи

Роанна видела, как Уэбб и Джесси, держась за руки, сели на качели. За последний год Уэбб очень вырос, и Джесси казалась маленькой и хрупкой рядом с ним. Роанна слышала, как одна из теток говорила, что бабушка Люсинда души не чает в Уэббе. Его отец давно умер, и он вместе со своей матерью Ивонн теперь жил в Давенкорте.

Уэбб происходил из рода Тэллентов со стороны бабушки. Роанне было всего семь, но она знала все хитросплетения родственных уз, потому что с самого рождения только и слышала всякие разговоры о степенях родства в их семье.

Бабушка носила фамилию Тэллент, пока не вышла за дедушку и не стала Да-венпорт, дед Уэбба, которого тоже звали Уэбб, был любимым братом бабушки. Она души в нем не чаяла, так же как и в его сыне, отце Уэбба. А теперь, когда остался один Уэбб, она всю свою любовь перенесла на него.

Родство Роанны с Джесси было более близким, чем с Уэббом, о чем Роанна всегда жалела, потому что Уэбба она любила гораздо больше.

— Не говори глупостей, — голос бабушки неожиданно ворвался в мысли Роанны, и она снова прислушалась к разговору в соседней комнате, — Джесси и Роанна обе Давенпорт.

Разумеется, они будут жить здесь.

Она остается в Давенкорте! Роанна одновременно испытала испуг и облегчение. Значит, ее не заберут в сиротский приют, как сказала Джесси. Испуг же вызвала перспектива быть каждый день с утра до вечера под бабушкиным надзором. Роанна любила бабушку, но побаивалась ее, потому что в глубине души знала, что никогда не будет такой, какой та хотела видеть ее.

Она часто падала в грязь или рвала свое платье, или эоняла посуду, которая разбивалась. В столовой кусок всегда норовил упасть с вилки прямо ей на колени, а стакан молока, за которым она тянулась, выскальзывал из рук и опрокидывался на скатерть. Нескладеха, как называла ее Джесси.

Роанна вздохнула. Она всегда бывала неловкой и неуклюжей под пристальным взглядом бабушки. Хорошо она себя чувствовала только верхом на лошади. Да, она упала с Молнии, но лишь потому, что привыкла ездить на пони, а Молния была такой большой, что Роанна никак не могла обхватить как следует ногами ее бока.

Но обычно она сидела в седле, как орешек в скорлупе, — так говорил Лойел, а он был главным бабушкиным конюхом и знал, что к чему. Роанна испытывала блаженство, скача верхом на лошади. Ее тело, казалось, парило над землей, а ногами она ощущала работу лошадиных мускулов, сливаясь с лошадью в одно летящее целое.