Под прицелом моего сердца

— Что вы делали в квартире, расположенной по адресу Дубовский переулок, дом два, квартира сто пятнадцать? — вежливо поинтересовался следователь.

— Ничего не делала, — спокойно ответила я.

— Госпожа Войновская, советую сотрудничать со следствием, — проговорил мужик. Пожала плечами.

— Я к подруге пришла в гости, но перепутала дома. Только на площадку поднялась, как ваши бойцы и налетели. Так что я не при делах, товарищ командир, — решила объяснить я.

— Ладно, — кивнул следователь, — До выяснения всех обстоятельств мы вас, госпожа Войновская, задержим.

Посидите у нас, может, и вспомните чего.

— Да говорю же вам, — устало потерла лоб, оперлась локтями в стол, — Не видела ничего. Не знаю ничего. Мне вообще домой нужно. Меня дома ждут.

— Подождут, — отмахнулся следователь, и уже громче крикнул, — Иванов, уведите задержанную!

— Да на каком основании?! — возмутилась я. Но никто меня не стал слушать. Спустя несколько минут я сидела в камере в компании какой-то девицы и бомжихи.

Да, Сашок, сволочь. Но другого я, в принципе, и не ожидала.

В шесть утра дежурный подошел к камере."

"— Войновская! — гаркнул он. Я послушно подошла к двери. Меня отвели в кабинет, уже, скорее всего, другого следователя. В кабинете было пусто. Стол. На столе бумаги. Стул у подоконника. Пара шкафов и сейф у стены. Как только дежурный вышел, дверь вновь открылась. Внутри все замерло. Так и хотелось разрыдаться. Емельян, спокойно, не глядя на меня, прошел мимо и сел напротив за стол.

В его руках увидела толстую папку с бумагами. На папке огромными буквами был написан номер дела. Тяжелая папка плюхнулась на стол. Подняла глаза, сквозь пелену слез пыталась рассмотреть лицо любимого. В душе все перевернулось от того, что, вероятнее всего, это последний раз, когда я вижу его так близко. Наивная я, все-таки, если полагала, что у воровки, пусть и бывшей, могло что-то срастись с ментом.

Взгляд голубых глаз смотрел прямо на меня. Но не с упреком, как я предполагала.

Просто смотрел, изучая, словно сканировал, как при нашей первой встрече, и от этого я боялась еще больше.

Молчала, было страшно сказать хоть слово. Боялась, что за моими словами последует взрыв. Нельзя ведь ему нервничать, волноваться, только-только выписали, а тут я со своими проблемами….

Сургут заговорил. Начал медленно читать текст, написанный на бумагах в папке, принесенной им. Емельян читал, а я все больше уверялась в том, что все, это конец.