Под прикрытием

Комитет был небольшой, но весьма эффективной структурой. Во многом его успехи в разведработе базировались на отсутствии бюрократии и том, что сам Ковач долго жил в Великобритании и знал ее, как свои пять пальцев.

Сейчас Ковач достал с заднего сиденья зонт – не складной, автоматический, как ныне модно, а солидный, едва ли не метровый зонт ручного раскрывания, с изящной ручкой из дорогих пород дерева – настоящий зонт для настоящего джентльмена. Озабоченно посмотрел на небо – погода была совсем британская, все небо затянуто тучами, с утра поморосил дождь и перестал, но вот-вот снова пойдет, зонт нужен.

А если не пойдет дождь, так сойдет как трость. Ковач запер машину и направился к выходу со стоянки – гаревая дорожка вела к зданию администрации, к трибунам и стрелковым полям, откуда не прекращался раскатистый треск выстрелов…

Слушая все это, Ковач поморщился. Как истый англоман, он обожал охоту на птицу с классическим двуствольным ружьем – горизонталкой и показывал неплохие результаты в спортинге.

Он даже пристрастился к такой, истинно британской забаве, как охота на кабана с револьвером крупного калибра. Ковач несколько раз устраивал такие охоты в России, приводя в ужас егерей в угодьях – русский кабан покрепче британского будет, его не всякая винтовочная пуля возьмет, а клыки – хуже ножа, пропорет до смерти. Нынешнее повальное увлечение русских пулевой стрельбой, всецело поддерживаемое армией и Императорским стрелковым обществом, приводило его в уныние…

Ну что, скажите, в этом привлекательного? Ведь охота – это прежде всего общение, круг друзей – неспешно вышагиваешь с ними по лесу или полю и в промежутках между выстрелами ведешь светскую беседу.

А потом егеря красиво выкладывают твою добычу, и ты подсчитываешь ее, а самых красивых птиц отдаешь таксидермисту. Потом через неделю приходишь к нему в контору, и твой трофей ждет тебя на подставке из дорогих пород дерева с медной табличкой, указывающей, кто и как добыл эту птицу. Не стыдно и в гостиной поместить. А тут? Лежишь на земле, целишься, ждешь подходящего ветра, тыкаешь клавишами в баллистический калькулятор или высчитываешь поправки в уме. И все – один, наедине сам с собой, в полной сосредоточенности. Разве это отдых – это тяжелая работа…

Так, поглощенный собственными мыслями Ковач и не заметил, как дошел до сторожки смотрителя.