Под прикрытием

Бача – лет двенадцати, но с калькулятором, подвешенным на шею на тонкой металлической цепочке, и с пистолетом за поясом сноровисто пересчитал деньги, сделал несколько пометок в засаленном блокноте, который он вытащил из кармана, и выдал на каждую машину своего рода пропуск. Пропуск этот выглядел необычно – на тонкой стальной цепочке, точно такой же, на какую вешают армейские жетоны с именем и группой крови, небольшой кружок из меди со странными знаками, по размерам примерно в два раза больше золотого рубля.

Поврежденные внедорожники начали оттаскивать куда-то к ангарам, прицепляя к пронырливому погрузчику. Ремонт тут стоил дорого, но не бросать же, а больше на несколько десятков километров отремонтироваться было негде…

Иван, ни слова не говоря, сунул полученный жетон в карман, полез в кабину, открыл замок капота.

– Это не нужно… – через Карима сказал Абдалла, – не нужно снимать аккумулятор и бояться, что машину угонят. Здесь этого не делают, здесь – не дорога. Можешь даже не запирать машину.

Повесь то, что тебе дали, на шею, без этого знака машину отсюда не выпустят. Ну, а если потеряешь…

Бар на первом этаже чем-то походил на те бары Дикого Запада, какие снимают в синематографе, в вестернах. Только вместо опилок на полу – мелкая, дробленная почти до состояния песка каменная крошка, коновязь сочетается со стоянкой для машин, вместо играющего незатейливую музыку на пианино тапера – современнейшая германская стереосистема, дорогая и высококлассная даже по меркам нормального мира.

Уступкой исламу выглядело то, что за спиной бармена не было ни одной бутылки – все они находились в закрытом ящике и публике не показывались. Если человек хотел выпить, он подходил к бармену, говорил, что ему нужно, тот и наливал, не особо это афишируя. Больше всего пили пиво, крепкое спиртное успехом не пользовалось – дорога, как-никак, тут и трезвому опасно, что уж говорить про пьяного. Пиво наливали открыто из нескольких хромированных кранов в большие пол-литровые кружки из толстого стекла. Оружия ни у кого не было – и пистолеты, и автоматическое сдавали при входе в заведение. На входе стоял здоровенный, похожий на турецкого янычара детина – килограммов сто по виду, никак не меньше, кожаная безрукавка, выбритая до блеска голова, длинные черные усы, на одном боку кобура с большим пистолетом, на другом – короткое помповое ружье с пистолетной рукоятью. Детина принимал оружие, складывал его в ящики, выдавал номерки с ключами.