Под созвездием северных «Крестов»

И как думаешь, что они сделают?

Пленный смотрел исподлобья и молчал.

– Правильно думаешь. Они ребятки вообще-то мирные – их не трогают, и они никого не трогают… и оч-ченно не любят они всяческие ЧП и кипеж среди подопечных… Напрягаться они не любят, видишь ли. А насчет твоего демарша – знаешь, что такое «демарш»? – придется им отрывать попу от стула и что-то предпринимать. Организовывать, типа, профилактику подобных инцидентов, участить шмоны, закрутить несколько гаечек – дабы не повторилось безобразие, отвечать на жалобы, сочинять докладные о проделанной работе и писать объясниловки – как получилось, что не предупредили, не пресекли членовредительство, не поймали за руку… И как после этого к тебе будут относиться твои дружки – коли из-за тебя, мудака, их лишат водочки по субботам и неположенных предметов по хатам?.

– И даже это не все, – позволил себе встрять Карташ. – Пока прапор нас отседова не попросил, я из тебя бифштекс начну готовить. С кровью. И братва меня поддержит: не я ведь первый-то начал, это ты на меня с булавкой полез.

– Да че вам от меня надо? Ага, вроде проняло.

– Я вам подробно размазал, как все было!

– Ты мне звездишь, как Троцкий на трибуне, – сказал с нехорошим прищуром Эдик. – А я не люблю. Ты дуру судье будешь гнать, а мне будешь отвечать правду.

– Да пошел ты! – взорвался пленник. – Тебя потом самого порвут, мусоряга!

– Не понял, – констатировал Эдик и открытыми ладонями врезал ему по ушам.

Пленник, мяукнув, схватился за голову. Эдик добавил кулаком по губе.

– И это начало начал. Повторяю вопросы. Кто тебя послал? Чего посулили? Или начинаю превращать тебя в отбивную.

– А что ответку держать придется, не боишься? – пленник вытер кровоточащие губы тыльной стороной ладони. – Перед людьми, а не перед этими баранами, – он кивнул в сторону двери. – Из тебя же потом…

Бить Эдик умел. И еще раз доказал это, всадив кулак в печень пленника. Тот застонал, выгнулся дугой, перевернулся на бок.

– Все, начинаем ломать этого козла по-серьезному – сказал Эдик. – Битьем из него не выколотишь. Видать, приходилось терпеть и похуже. Прижми-ка ему ласты…

Пленник сломался, когда Эдик стал отдавливать ему ногой детородные причиндалы, грозя превратить хозяйство в омлет. К этому моменту несостоявшийся киллер уже уразумел, что опер настроен крайне серьезно и станет ломать до конца, не притормозит ни перед чем.

– Он думал – это мы не всерьез.