Под созвездием северных «Крестов»

Опа! Вот это номер! Подельнички заказали Башану Алексея, а зачем, почему его надо убить, объяснить не потрудились? Молодцы ребята…

– Ну-ка дурку не валяй мне! – подхватил Эдик, многозначительно глянув на Алексея. – Скажи еще, что не в курсах!

– Это не я… – залепетал Башан. – Дочкой клянусь – не я его… – И почти заорал: – Как я мог Димона шлепнуть, ну как, если я в «Крестах» сижу?!

– Тихо, бля! – придавил ему рот Эдик. А когда тот затих, проникновенно спросил, убравши ладонь: – Чего ж ты, милый, так перепугался-то? По-моему, тебе еще никто обвинительное заключение под нос не сует…

– Ага… – Башан посмурнел.

 – Димон именно так и говорил…

Быстро, но аккуратно, как проводят хирургическую операцию в полевых условиях, Алексей и Эдик, играя без предварительного, что называется, сговора, по схеме «нам все известно», выпытали из «уголка» некоторые крохи, каковые не столько проясняли ситуацию, сколько еще больше все запутывали.

В переводе с примитивного языка, история выглядела так. Чуть меньше года назад что-то изменилось в поведении Димочки Гаркалова.

Никто из «сослуживцев» этой перемены не заметил… кроме Башана. Башан всегда чутко принюхивался к малейшим нюансам в настроении шефа, поскольку, будучи его «замом по общим вопросам» (знающие люди понимают), в полной мере отдавал себе отчет, что без благодетеля такой халявной службы ему больше не обломится. Завязать с уголовным прошлым хотелось до усрачки, равно как хотелось и подольше оставаться порученцем при Гаркалове-младшем, замом, который занимается разруливанием чисто бандитских вопросов. Так что Башан, как вышколенный не одним поколением предков слуга, старался предугадать желания, проблемы и вообще эмоциональный фон патрона, дабы вовремя помочь, посоветовать, а то и уберечь от опрометчивых шагов. И вот с какого-то момента он стал подмечать в поведении шефа перемены и поначалу решил было, что Димон вновь сорвался, подсел на «джеф». Очень уж похожими были симптомы: Гаркалов выглядел постоянно возбужденным, потирал ручки, мог замолкнуть на полуслове и надолго задуматься, в уме что-то просчитывая и комбинируя. Понаблюдав за ним пару недель, Башан понял, что – нет, к экспериментам с наркотиками Дима не вернулся, а задумывает, не иначе, новое дельце. Тогда он принялся осторожненько прощупывать почву: что за фигня, типа, и чем это нам грозит. Дима молчал, как танк без топлива, но однажды обмолвился на каком-то банкете:

– Во, Башан, бля, скоро совсем иначе заживем.